Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Да, они стали ему друзьями, хоть и годились всем скопом в сыновья. И только сейчас он почувствовал, как вновь разливается по телу силушка, прочными становятся мышцы, крепчают ноги. Он взял раскуренную Путтом папиросу и сделал глубокую затяжку.

— А где Попович?

— Девушку в чувство приводит, утешает, — тихо сказал Путт.

Только сейчас Фомин заметил, что у стены сидит давешняя девица, а казак гладит ее по пшеничным длинным волосам. Судя по тому, что плечи девушки ходили ходуном, она плакала. Да уж, потрясение и для мужика немалое, когда чужими мозгами в лицо брызжет.

Фомин вздохнул и подошел к Мойзесу, который лежал рядом на траве и злобно зыркал глазами. Фомин присел около него и пальцами вытащил изо рта кляп — кусок грязной тряпки.

— У меня к вам пара вопросов, любезный…

— И с чего ты взял, ваше высокоблагородие, что я тебе отвечать буду?

— Невежливо старших перебивать, — Фомин опешил от такого обращения, но мгновенно собрался. — Это раз. А во-вторых, с чего это вы взяли, что я высокоблагородие?

— А разве это не так, господин подполковник, — лежащий нагло и победно улыбнулся. Не выглядел он растерянным и побежденным, слишком уверен был в чем-то, пока непонятном для Фомина.

— Под курткой у вас погоны надеты со звездочками, а потому топорщатся, — с видимым превосходством пояснил Мойзес. — По возрасту вы штаб-офицер. А у полковника погон пустой.

— Учитесь, господа. Сыщик Шерлок Холмс у нас в руках, право слово. Дедукция в действии! — Фомин обескураженно почесал пальцем переносицу.

— Вы тут зря интеллектом блещете, милейший, — голос Фомина резанул сталью, — я ведь вас с индукцией познакомлю сейчас, товарищ. Это когда от общего к частному!

— Причем здесь индукция? — Мойзес не договорил, слова были буквально вбиты назад ботинком Шмайсера.

— Барон, где ваши манеры? — Фомин делано поморщился. — Господа, и вы, гауптман тоже, не сочтите за труд, приволоките из дома «гальюнера». И этому, — он кивнул на Мойзеса, — заткните пока рот, а то он слишком много говорит! Пусть помолчит немного!

Мойзесу затолкали тряпку в рот и по знаку Фомина утащили за машину, а через минуту приволокли извивающегося в руках Трифонова. Матроса небрежно бросили на траву и вытащили изо рта кляп.

— Ах вы, гниды червивые! Вы на кого руку подняли, бля…

— Шмайсер, угомони хама! — повинуясь приказу, радист с нескрываемым удовольствием впечатал каблук в гнилую пасть. Матрос хрюкнул и захрипел, глотая кровь и выбитые зубы.

— Если вы, любезный, еще раз скажете что-нибудь непочтительное или грубое, то барон вам отрежет второе ухо. Герр Шмайсер, товарищ согласен слушать вас одним ухом!

Шмайсер улыбнулся, вытянул из-за голенища нож и спокойно, даже как-то буднично, отмахнул матросу ухо и тут же кинул ему в лицо.