Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

В кожаных кепках и куртках, из-под воротников которых торчали, к великому изумлению Фомина, белоснежные рубашки.

Через плечо были накинуты знакомые ремешки от коробок с маузерами, но сами пистолеты Фомин не видел — борта скрывали. Взгляды у всех троих уверенные, хозяйские. Вот только на этом сходство между прибывшими заканчивалось, и начиналось различие.

Водитель являлся обладателем типичной веснушчатой рязанской рожи, которая, если спросишь, начнет в ответ непременно акать. Молодой парень, но франтоватый, руки в кожаных крагах уверенно держат «баранку».

Второй типчик, сидевший на переднем сиденье рядом с водителем, явно спустился с кавказских гор, но вот овечьи отары он там вряд ли пас. Холеная ладонь лежала на борту, но тонкие пальчики что-то нервно выстукивали. И харя соответствовала — злой настороженный взгляд при кривой ухмылке, которою сразу захотелось стереть ударом приклада.

Третий, вальяжно развалившийся на просторном заднем сиденье, имел морду какого-нибудь профессора или чиновника, рангом не ниже министра. Только взгляд жил отдельно от облика, нехороший взгляд, прищуренный.

Девушку Фомин не стал рассматривать, дабы не потерять необходимое время. Так, слегка мазнул взглядом — сидит напряженно, взгляд затравленной косули, глаза большие, красивые, полны печали и безнадежного ужаса ведомой на бойню жертвы. А может быть, и другое — просто она догадалась о предназначенной ей доле.

— Эй, Трифонов, и ты, Полещук, идите сюда. Все сделали, товарищи?

Фомин, стоявший у машины, сразу дернулся вперед, и, склонив голову, вихляющей походкой, стараясь тщательно повторить движения «глиста», который в спеленатом виде сейчас лежал в доме, пошел к машине.

Внутри застыло чудовищное напряжение — если чекист опознал его по форме с двадцати шагов, то, что будет вблизи? Придется немного побыть Трифоновым, вихлястой поганью в матросской форме. Кем не приходилось бывать за свою жизнь!

Чуть прячась за его спиной, следом пошел и лже-Полещук, сутулясь. И правильно делал — Путт был худощавей матроса, потому пришлось ему хоть так добавить себе нужной полноты.

— Вах! Это не Трифон. Контра!!!"

"Отчаянный вопль взорвал воздух, и лопнуло внутри напряжение яркой вспышкой. Фомин рванулся к машине, выхватывая из-под полы бушлата парабеллум. Свой маузер кавказец предусмотрительно держал на коленях, видать, опасался покушений. А потому вскинул его с молниеносной быстротой. И тут, в который раз, дар напомнил о себе.Время резко замедлилось, словно секунда растянулась в минуту. Лица чекистов на первых сиденьях потемнели, на них Марена наложила тень . Они уже стали почти мертвецами, но пока не успели понять этого.