Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Но тень не затронула девушку и Мойзеса, и Фомин чуть успокоился — их время еще не пришло, не отсчитано на безжалостных счетах судьбы.Абрек все еще поднимал маузер, как неподъемную тяжесть, но тут его голову резко отбросило назад, а посередине лба, чуть выше переносицы, появилась красная дырочка.Раскатистый грохот выстрела ударил по барабанным перепонкам, да так сильно, что Фомин поморщился. Он уже почти добежал до автомобиля, когда водитель попытался встать. На этом попытка закончилась — грохот выстрела, голова дергается, на лбу появляется такая же дырочка. Вот только позади головы рыжеватого рязанца рвануло фонтанчиком затылок, и ошметки крови заляпали на девчонке сероватый плащ.И только сейчас чекист опомнился и выхватил из кармана куртки наган. Но это всем показалось, что Мойзес мгновенно достал револьвер — Фомин видел только медленное движение руки, как тяжелобольной тянется к стакану воды. Тянется, а коснуться не может.Он сдавил кисть чекиста и рванул его на себя. Наган выпал на землю, а Мойзес истошно завопил. Крик тут же прервался — тыльной стороной ладони, Фомин осторожно ударил того по губам, боясь нечаянно убить столь ценного языка. Крик мгновенно захлебнулся разбитыми в кровь губами, а Мойзес превратился в тряпичную куклу.И тут дар ушел, словно завод окончился. Силы покинули, он свалился рядом с Мойзесом, ощущая всем телом ватную набивку каждой мышцы. А память тут же дала яркую картинку того, последнего, боя, когда он ловил в прицел еле ползущие тридцатьчетверки и автомашины колонны, и ему казалось, что Путт слишком медленно заталкивает снаряды в казенник пушки. Потом, правда, выяснилось, что сам бой шел только несколько минут, а они израсходовали больше половины боекомплекта. И гауптман полчаса отлеживался, полностью обессиленный, не в силах удержать в дрожащих пальцах даже папиросу. Но и сам Фомин тогда чувствовал себя не лучше, сил не было даже пить воду из услужливо протянутой фляжки. И парням пришлось самим поить его. Вот тогда на лицо несчастного Шмакова и была наброшена страшная тень ."

"— Федотыч, ты что это? Ты нас не пугай! — его тормошили, лили на лицо воду, а он не мог прийти в себя, пребывая в блаженном полусне-полубреду. И лишь резкий запах нашатыря привел Фомина в чувство.

— Как вы? — первым делом спросил он склонившихся над ним танкистов. Те заулыбались и помогли Фомину встать с травы.

— Все в порядке. Но для них хреново закончилось. Мойзес, сукин сын, спеленут, что твой младенец, двух других Шмайсер положил наповал.

— Иначе не мог, Федотыч, они оружие выхватили, — виноватым голосом перебил радист Путта.

— Лады, тогда разговор начнем по душам! — Фомин утвердился на ногах, движением плеч отказался от помощи друзей.