Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

— Немедленно атаковать всеми силами, пока красные не опомнились! — прокричал команду генерал и с револьвером в руке быстро пошел вперед. За ним гурьбой побежали солдаты и казаки, радостно крича «ура!». Еще бы не ликовать — «дверь» в город была настежь распахнута…

Красноярск

В просторных казармах, где размещался 4-й Енисейский Сибирский стрелковый полк, было не продохнуть от густого табачного дыма, застарелого запашка грязного белья и перепревших портянок, что даже свежий морозный ветерок, прорываясь сквозь выбитые стекла, не мог выдуть из помещения всю эту тошнотворную вонь.

Генерал Зиневич надрывал горло, стараясь привлечь внимание тысячной солдатской массы, набившейся как селедки в бочку. И он чувствовал, что это ему удалось. Тем более что по солдатским рукам ходили листки с манифестом императора Михаила, где обещалось все, чуть ли не молочные реки с кисельными берегами и птичье молоко до пуза.

Но, может, дело было в другом — тускло светившиеся электрические лампочки постоянно мерцали, а оконные стекла дребезжали от гулких, и оттого страшных, орудийных разрывов.

— Братья! Вы слышите взрывы?! Это императорская армия уже в Красноярске! Вы читали манифест нашего государя Михаи…

— Да пошел он!

— Царя недобитого на шею сажать?!

— За что воевали, братцы?!

— На штык бери эту генеральскую контру!

Договорить генералу Зиневичу не дали — солдаты-большевики, громко матерясь, шустро поснимали с плеч винтовки, громко лязгнули затворы. Их было немного, всего три десятка, но именно они две недели назад взбаламутили двухтысячный полк, и солдаты весело пошли на восстание.

Но сейчас серошинельная масса солдат, хотя и вдвое поредевшая от повального дезертирства, повела себя совершенно иначе. Раздались злобные крики, служивые всколыхнулись. Да и куда деваться солдату, коли крестьянское нутро под гимнастеркой больше верило царскому слову, чем обещаниям различных краснобаев, от которых за эти три года даже уши опухли.

— Хватай большаков, братцы!

— Они воду замутили, а нам пить?!

— Бей их!

— Мы за царя стоим, а не за жида Троцкого!

У кого-то из большевиков не выдержали нервы, и громко хлопнул винтовочный выстрел. Истошно закричал смертельно раненный солдат, и всеобщий гвалт разорвал пронзительный крик, полный безудержной ярости.

— Гришку убили! Брата мово!

Солдатская масса всколыхнулась, и, мгновенно озверев от запаха пороха и пролитой дымящейся крови, тут же исторгла всеобщий рев.

— Бей коммуняк, братцы!!!

Хлопнули несколько выстрелов, но остановить толпу они не смогли — ненависть и ярость к вчерашним вожакам и властителям дум уже застилала сознание солдат. Истошные крики заживо раздираемых в клочья людей еще больше распалили енисейцев.