Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

Так и есть, Камская бригада еще наступала севернее, от села Дрокина, вдалеке глухо прогремели два взрыва. Со снарядами у генерала Пучкова чуть лучше положение, пушкари еще стреляют.

— Отправьте посыльного генералу Войцеховскому. Передайте, что бригада пошла в последнюю атаку! Патронов у нас нет!

Генерал с болью выплюнул слова, и снова прислушался. Нет, определенно камцы наступали, донеслась приглушенная пулеметная стрельба. Нужен удар, вот только где взять силы. Павел Петрович достал из кобуры револьвер, оглянулся. Сзади него вытягивался цепью последний резерв — несколько десятков нестроевых, вооруженных винтовками и полсотни спешенных сибирских казаков конвоя — пожилых, степенных, бородатых.

— Ваше превосходительство! Смотрите, со станции идет бронепоезд!"

"Петров стремительно обернулся, сердце в груди учащенно забилось. Изрыгая клубы черного дыма, хорошо видимые в ярком лунном свете, бронепоезд, уставив по сторонам хищные орудийные стволы в круглых башнях, медленно пошел через позиции красных прямо на наступающие цепи. И тут же остановился, лишь на ветру колыхался темный флаг.

— А вот теперь нам точно хана! — только и смог прошептать побелевшими губами Петров. Темный цвет, а иначе не разглядишь пусть и светлой, но ночью, мог быть только красным.

Душа оледенела вмиг — сейчас бронепоезд тронется, и четыре пушки с двумя десятками пулеметов оставят от его бригады одно воспоминание. Однако генерал не потерял надежды — офицеры батареи очень опытны, командир воюет уже шесть лет с гаком. Хоть и осталось семь снарядов, но могут и попасть парочкой в этого стального монстра.

Сильный гром взорвал морозный воздух. Из орудийных башен выплеснулись длинные языки пламени, по бортам расцвели огненные цветки — пулеметы стреляли беспрерывно.

Генерал машинально пригнулся, но привычного свиста пуль над головой не услышал. Зато на позициях красных начался самый настоящий апокалипсис — в воздух полетели люди и пулеметы, какие-то ящики и обломки, взрывы окутали ледяные окопы белой крошкой, будто дымовой завесой. И страшные крики, полные нечеловеческой боли и ужаса, полностью накрыли неприступные прежде укрепления.

Бронепоезд, не прекращая убийственной стрельбы в упор, тронулся назад, и медленно пошел обратно на станцию. На январском ветерку весело затрепетало знамя, но только теперь генерал Петров разглядел, что оно состоит из двух полос — светлой и темной. Вернее, белой и красной, других цветов просто не могло быть.

— Это поляки, ваше превосходительство! — Ликующий выкрик Ивановского на секунду прорвался через орудийные выстрелы. Куда девалась усталость — подполковник приплясывал на месте, словно игривый жеребец.