Попаданец на гражданской. Гексалогия (СИ)

А ниже, почти у самой воды, что журчала на покатых камешках, выпятив вперед живот и схватившись за него руками, стояла женщина с подурневшим лицом.

— Нина Юрьевна, что с вами?!

Оглоблин быстро подошел — супруга военного министра подняла на него глаза, полные слез.

— Сердце кольнуло, Прокопий Петрович, — женщина отвечала тихо, с затаенной болью. — Все дни маета, места себе не нахожу. А тут прямо без ножа режет. С Костей что-то случилось…

— Да полноте тебе волноваться, девонька, — Оглоблин по-отцовски погладил ее по плечу. — Если бы что и случилось, то я бы давно узнал — почитай через день с генералом Пепеляевым вижусь, да вчера с Петром Васильевичем долго разговаривали. Нет, ты напрасно тревожилась, на сердцу кручину злую насылая. Ты ведь дите носишь его, зачем попусту малого терзать. Как он там — не буянит?

— Пинает ножками, спать совсем не дает… — пожаловалась женщина с горделивой улыбкой. И тут же охнула, лицо исказила гримаса, и если бы не атаман, то уселась бы на землю — тот ее поддержал и тут же сообразил:

— Это у тебя схватки начались, доченька. Ничего страшного, мы уже давно комнату в околотке подготовили, сейчас мы тебя туда живо доставим, глазом не успеешь моргнуть. — Он повернулся к кустам: — Живо ко мне, казаки!

Комрат

— Нет, это уже не война, а избиение младенцев! — прошептал капитан Григулеску, поглаживая раненное осколком бедро.

Ему откровенно повезло — рана оказалось чистой, не воспалилась, повязку врачи наложили вовремя, и теперь везут в госпиталь на другую сторону Прута, ибо удержать Бессарабию упавшие духом валахи уже не надеялись.

Далеко за спиной еле слышно грохотала раскатами грома артиллерия, там шли ожесточенные бои, в которых русские перемалывали один за другим румынские батальоны.

Дивизия Григулеску была разгромлена самой первой, солдаты разбежались как зайцы, или толпами сдавались в плен.

— Как вы себя чувствуете, месье капитан?

— Довольно хорошо, мой майор, спасибо.

Нацепив на губы улыбку, самым любезным тоном ответил Григулеску, прикрыв глаза.

А сам подумал, что «везет» ему на французских майоров. Теперь с новым едет, месье Жоржем де Ривалем, но уже в тыл — советник при 6-й пехотной дивизии был ранен в плечо, и от греха подальше его отправили в Галац. Там находился офицерский госпиталь, в котором сам Григулеску надеялся отдохнуть от чудовищной усталости последних дней, через которые ожившим кошмаром прошла война.

— Я не понимаю, что происходит, капитан?! Мы прекрасно вооружили и снарядили вашу армию, у вас вдвое больше дивизий, но русские уже заняли половину Бессарабии.

— Никто из нас не представлял, мой майор, что русские окажутся настолько сильным врагом. — Григулеску почувствовал, что багряный румянец стыда коварно залил ему щеки.