Снег на кедрах

Через четверть часа, у входа в лагуну атолла Тарава, их подхватило мощным течением и понесло. Они подпрыгивали на волнах, проносясь мимо двух эсминцев, «Дэшила» и «Ринггольда», волнами огня поливавших остров; грохот стоял оглушительный, Исмаил никогда ничего подобного не слышал. Пристегнув каску, он выглянул поверх планшира и решил, что теперь ему конец. Он увидел, как далеко впереди, на берегу, взбираются вверх по склону три бронетранспортера. Они двигались под непрерывными пулеметными очередями; один бронетранспортер провалился в воронку от снаряда, другой вспыхнул огнем и замер. Не было видно ни единого пикирующего бомбардировщика, В-24 еще не подлетели. Лучше всего было затаиться, забиться куда-нибудь и держаться подальше от линии огня. Волей случая Исмаил оказался на войне в тот самый момент, о котором всегда мечтают мальчишки. Вот он, морской пехотинец, радист, штурмует береговую линию, еще немного, и он… обделается в буквальном смысле этого слова. Исмаил чувствовал, как сжимается его прямая кишка.

– Поганцы, что творят! – выругался Джим Харви. – Черт бы их побрал, этих придурков наших!

Командир отделения, Рич Хинкль из Ирики, Калифорния, с которым Исмаил сражался за шахматной доской во время стоянки у Новой Зеландии, погиб самым первым. Их катер вдруг напоролся на риф – а до берега было больше пятисот ярдов, – и с полминуты, а то и дольше все сидели и переглядывались, а пули барабанили в борт.

– Эй, сейчас тут такое начнется! – крикнул Хинкль, силясь перекричать грохот. – Сматываемся к чертям собачьим! Давай живее! Пошли!

– Ты первый, – отозвался кто-то."

"Хинкль перемахнул через планшир по правому борту прямо в воду. За ним последовали остальные, включая Исмаила, который сначала перетащил через борт восемьдесят пять фунтов выкладки. И тут пуля попала Хинклю прямо в лицо, и он пошел ко дну, а потом убило солдата рядом – снесло полчерепа. Исмаил перебросил выкладку и тяжело плюхнулся следом. Он оставался под водой как можно дольше, всплывая, только чтобы вдохнуть; он видел вспышки стрелкового оружия вдоль берега и снова уходил на глубину. Когда он всплыл в очередной раз, то оказалось, что все – и подносчики боеприпасов, и подрывники, и пулеметчики, – все до единого бросали амуницию в воду и точно так же ныряли на глубину.

Исмаил заплыл за катер с тремя десятками других пехотинцев. Старшина, чертыхаясь, все еще пытался снять катер с рифа, дергая дроссельные рычаги туда-сюда. Лейтенант Беллоуз орал на тех, кто отказывался прыгать за борт.

– Да пошел ты, Беллоуз, – все повторял кто-то из солдат.

– Первый, первый давай! – визжал другой.

Исмаил узнал в истеричном визге голос рядового Харви.