Снег на кедрах

Пэвелмен монотонно продолжал инструктаж: стрелковые взводы обеспечат медленное, но верное продвижение вперед, за ними будет идти подкрепление, потом – командование и бронетранспортеры, затем следующая партия стрелков и снова командование с подкреплением, пока не удастся обосноваться на береговом плацдарме. Тронув рукой портупею на поясе, лейтенант Пэвелмен пригласил капеллана Томаса, под руководством которого они прочитали двадцать третий псалом и пропели «Иисус, покровитель наш». Когда пение закончилось и на палубе установилась тишина, капеллан призвал всех подумать об Иисусе и Боге.

– Сэр, это все здорово, конечно, – раздался голос из темноты. – Да только я, сэр, атеист, исключение из правила, согласно которому в окопах никаких атеистов нет. Но я как был чертовым атеистом, так им и останусь, черт меня дери! До самого, к чертям собачьим, конца!

– Да будет так! – миролюбиво провозгласил капеллан. – И да благословит тебя Господь, сын мой. Равно как и других.

Исмаил все не мог понять, что же ему делать после высадки на берег. Он внимательно слушал лейтенанта Пэвелмена, но так и не уяснил, как ему, Исмаилу, конкретно действовать. Зачем, с какой целью он отправляется туда? Капеллан раздавал солдатам гавайские карамельки и рулоны туалетной бумаги; Исмаил тоже взял и того и другого, следуя примеру остальных.

Капеллан, с кольтом сорока пяти дюймов у пояса, предложил Исмаилу еще конфет.

– Вкусные, – сказал он. – Ты давай бери.

Конфеты оказались мятными; Исмаил бросил одну в рот. Затем пристегнул рацию за спиной и с усилием встал. Не меньше восьмидесяти пяти фунтов, прикинул он общий вес своей амуниции.

Спускаться с таким грузом было непросто, но Исмаил тренировался во время учений и научился в нужный момент расслабляться. На полпути он выплюнул конфету и наклонился над водой. В ушах засвистело, с каждой секундой все громче. Он обернулся, и тут же в семидесяти пяти футах от кормы воду взметнул снаряд. О борт катера ударил фонтан брызг, окативший пехотинцев; в темноте разлилось зеленое свечение. Парень рядом с Исмаилом, рядовой Джим Харви из Карсон-Сити, Невада, дважды чуть слышно чертыхнулся и залег, прижавшись к сетке.

– Вот черт, – прошептал он. – Дура какая шлепнулась. Поверить не могу. Вот же дерьмо!"

"– И я, – ответил Исмаил.

– А ведь обещали весь остров проутюжить, – скулил Джим Харви. – Обещали заткнуть большие пушки еще до нашей высадки. Господи, вот черт!

– Скоро из Эллиса явятся крутые парни, – сказал Уолтер Беннетт из-под сетки. – Сотрут япошек в пыль своими «вертушками»[32], не успеем мы и на берег сойти.

– Черта с два! – подал голос другой. – Дурак ты, Уолтер! Не будет тебе никаких «вертушек». Размечтался!

– Снаряд от япошек, вот черт! – все приговаривал Джим Харви.