Снег на кедрах

Он обозвал сидевших «сборищем трусов» и принялся осыпать потоком брани:

– Жалкие трусы! Как закончится это дерьмо, в самый раз пооткручивать вам яйца, да помедленней, помедленней, чтобы больней было! Спрятались тут, задницы свои спасаете, пока другие делают за вас грязную работу! Вы не мужчины, а так… гомики несчастные, мастера подрочить… выжимаете свои крошечные члены… у вас и стоит-то раз в год… флаг ваш приспущенный!

И все в том же духе. Сидевшие внизу уговаривали его спуститься, не рисковать жизнью. Он отказался, и его резануло сзади, через позвоночник – осколок прошел насквозь, разорвав рубашку спереди, и на песок брызнули кишки. Сержант не успел даже ничего понять, так и упал, сначала лицом в песок, а потом на собственные вывалившиеся внутренности."

"Наконец бронетранспортер пробил в дамбе брешь; несколько пехотинцев попытались в нее пролезть. Их тут же подстрелили. Исмаилу было приказано откапывать вездеход, доставленный на берег грузовым лихтером, – вездеход тут же застрял в песке. Исмаил стоял на коленях и орудовал саперной лопаткой; пехотинец рядом с ним блеванул на песок и потерял сознание, упав с каской, съехавшей на лицо. Радист из роты «К» пристроился у дамбы с радиостанцией и громко ругался: каждый раз, когда линкор ударял по острову из орудий, в наушниках замолкали даже атмосферные помехи. Наладить связь никак не получалось.

День разгорался; Исмаил понял, что сладковатый запах, доносящийся с берега, исходит от мертвых пехотинцев. Его тоже вырвало; он выпил остатки воды из фляги. Судя по всему, только он один и остался в живых – за прошедшие три часа никого из своих Исмаил не встретил. От команды, передвигавшейся вдоль стены и пополнявшей запасы, он получил карабин, боезаряды и полевой нож. Привалившись спиной к стене дамбы, он сидел в расстегнутой стальной каске и разбирал карабин, забитый песком, тщательно, насколько позволяли полевые условия, прочищая его. Он все еще держал в руке механизм спускового крючка, протирая его концом рубашки, когда на берег прибыла очередная партия плавающих бронетранспортеров, тут же вызвавших на себя минометный огонь. Исмаил некоторое время смотрел на происходящее с интересом – как из бронетранспортеров выскакивают пехотинцы и падают на песок, кто замертво, кто раненый, кто с криком, – а потом продолжил чистить карабин, не желая больше смотреть. Когда через четыре часа стемнело, он все еще сидел на том же самом месте, с карабином в руке и ножом на поясе.

На берег высадился полковник с сопровождением и отдал младшему офицерскому составу приказ укомплектовать из оставшихся бойцов новые отделения.