Снег на кедрах

На десантный катер теперь сыпался целый град пуль, и горстка прятавшихся за ним начала пробираться к берегу. Исмаил держался середины группы, старался плыть, не слишком высовываясь, продвигаясь гребками, представляя себя уже мертвым, «пустой бутылкой», безвредно болтающейся в водах лагуны, увлекаемой течением. Теперь вода доходила только до груди, некоторые продвигались, подняв винтовки над головой, и падали в воду, уже окрашенную розовым. Исмаил видел, как они шли, пошатываясь, и оседали, видел пулеметные очереди, вспарывавшие поверхность воды, и пригибался еще ниже. Впереди на мелководье рядовой Ньюленд поднялся, приготовившись бежать к дамбе, и тут же еще один, незнакомый ему пехотинец побежал, но рухнул, застреленный в линии прибоя, и третий попытался добраться до дамбы… Четвертого, Эрика Бледсо, ранило в колено, и он снова упал. Исмаил остановился и смотрел, как пятый и шестой рванули, вызвав огонь противника, а потом собрался и тоже рванул; впереди бежали те двое. Все трое добежали до дамбы невредимыми; укрывшись за ней, они глядели на Бледсо с отстреленным коленом.

Исмаил смотрел, как Эрик истекает кровью. Он лежал на мелководье, в пятидесяти ярдах, и тихо молил о помощи:

– Ребята, помогите… ну помогите же…

Эрик был родом из Делавэра, как и Эрнест Теставерде; в Веллингтоне они столько раз напивались вместе. Роберт Ньюленд порывался добежать, но лейтенант Беллоуз удержал его, сказав, что при такой пальбе результат будет один – два трупа. И все молча согласились. Исмаил приказал самому себе вжаться в стену дамбы – он не собирался бежать за раненым и оттаскивать его в безопасное место, хотя где-то в глубине души и был готов. Но что он мог? Амуниция осталась в водах лагуны; не было даже бинта, чтобы перевязать Эрика, а уж о том, чтобы вытащить его оттуда, и речи быть не могло. Исмаил сидел под дамбой и смотрел; Эрик перевернулся в воде лицом кверху. Его ноги лишь частично находились в воде, и Исмаилу было хорошо видно, что одна нога в месте коленного сустава едва держится и ее качает волной. Парень истек кровью и умер, а нога оторвалась, и ее отнесло на несколько футов от тела; Исмаил все это время сидел, вжавшись в стену дамбы.

В десять часов он все еще торчал у дамбы, без оружия, не зная, что делать. Исмаил сидел на корточках вместе с сотнями других пехотинцев, которым удалось, несмотря на обстрел, высадиться на берег. Многие пехотинцы полегли, но больше всего было раненых, и те, кто сидел у дамбы, старались не слушать их стонов и призывов о помощи. Вдруг ни с того ни с сего сержант из роты «Джей» вскочил на дамбу; в уголке рта у него свисала сигарета.