На изломе алого

Настольная лампа продолжала гореть, отбрасывая косой свет, и в этом свете, после близости, она казалась ему еще красивее и безупречнее. Подбородок, скулы, губы… Он бы хотел смотреть на нее и целовать вечно. Вместе просыпаться и засыпать. Любить, как любил сегодня, и даже больше. Так, как еще научится любить, обязательно научится, только бы она позволила.

Его Алька.

Слухи оказались недостойны ее, теперь он знал. И как сразу не понял? Ведь она никогда не врала ему. И сегодня сказала правду, оставшись выше всех сплетен. Оставшись собой. А он-то, дурак, хоть и не хотел слышать людей, а все равно поверил. Но этой ночью, в тишине квартиры Шевцовых, Игнат счастливо улыбался. Он строил планы и мечтал, что отныне они с Сашкой будут вместе, и на сплетни им плевать. Конечно, каждому не докажешь – ну и что? Это не их проблема. Конечно, родители не одобрят, и это мягко говоря. Соседскую девчонку они на дух не переносили и запрещали о ней говорить, хотя сплетни впитывали охотно, не уставая убеждать себя и сына в своей правоте. Наверняка с матерью случится истерика, будут слезы и мольба, возможно, упреки, ну и пусть. Это его жизнь. Их с Алькой общая жизнь. И вообще, школа окончена, а значит, можно уйти из дома и пойти работать. Куда угодно – грузчиком, рекламным курьером, или аниматором в торговый центр – какая разница? Главное, встать на ноги ради Альки. А учиться можно и заочно. Поднакопить денег и поступить – другие же поступают? Только бы ее из этого места забрать. Музыкальную группу, конечно, собрать не получится. Помещение им с Ренатом своими силами не оплатить, ни инструменты, ни студию, но будет время еще и на музыку. Обязательно будет.

Игнат и сам не понял, как погладил шею и плечо Сашки. Спустил руку на упругую грудь, словно выточенную скульптором, и затаил дыхание, чувствуя, как от прикосновения учащается собственный пульс. До Альки ему не приходилось трогать ни одну девчонку, и сейчас он осторожно проводил пальцами по соскам, по гладкому животу, запоминая тепло ее кожи, понимая, что познает свою женщину. Когда почувствовал, что все еще возбужденное, неудовлетворенное тело отозвалось, осмелев, спустил ладонь туда, куда тянуло больше всего.

Сашка часто задышала и подняла руки к его плечам. Прогнулась, удивленно распахнув глаза. Задохнулась на вдохе от подступающего жаркой волной удовольствия:

– Игнат, что ты делаешь?

Ее тело ему открылось, и он продолжил его ласкать. Ответил честно, склонившись к сладким губам. В эту ночь Игнат стал мужчиной и сделал Сашку своей. Он тоже не мог ей врать.

– Я люблю тебя, Алька. Люблю тебя!

-10-

Утро их встретило позднее. Солнце поднялось над горизонтом, коснулось верхушек деревьев и осветило стену напротив кровати.