На изломе алого

Прошлым вечером и ночью вниманием парня полностью владела девчонка, и он не смотрел вокруг. А сейчас она спала рядом, и Игнат озадаченно рассматривал рисунок во всю стену, показавшийся ему смутно знакомым."

"Ну конечно! Разрисованная яркими красками картина в точности повторяла фантастический дизайн Мельбурна будущего на открытке, которую он когда-то подарил Сашке. Но как можно так точно все воспроизвести? Игнат вспомнил, как однажды они вместе на крыше рисовали карту, и как легко у нее все получалось. Как заворожено он тогда следил за ней, восхищаясь ее фантазией и неожиданным умением рисовать, которое она никогда после не показывала в школе. Вот и город на стене был как живой благодаря мастерству художника, его таланту и проработке деталей, придавших старой стене объем, а картине надежду, что именно таким город будущего и будет.

Внимание парня привлекли рисунки, висевшие над письменным столом. Их было не очень хорошо видно, и Игнат, осторожно выбравшись из-под одеяла, стараясь не побеспокоить Сашку, подошел ближе. Выключив настольную лампу, продолжавшую гореть всю ночь, с изумлением принялся рассматривать изображения людей и животных, сказочных существ – по большей части жутких и уродливых, выглядывающих из-под масок, оскаливших пасти, нарисованных талантливой Сашкиной рукой. Рисунки были везде – на стенах, на столе, выполненные карандашом, акварелью, графикой, поражавшие тщательной прорисовкой и детализацией. Удивительно, но в этой комнате Альку окружал мир, в котором вместе с ней существовали уродство и красота, застывшие в мгновении оттиски ее живой души, словно дагерротипы правды, проступившие из параллельной вселенной.

Игнат вдруг почувствовал горечь, услышал, как отозвалась болью за девчонку струна в его душе – та самая, главная, которая ее любила. И все же не смог не улыбнуться от гордости за свою Альку, рассмотрев в нарочитой неприглядности существ красоту и глубину таланта. Так неожиданно и застыл с улыбкой, заметив над столом, в центральной части домашней экспозиции, нарисованного с гитарой в руках паренька, и сразу узнал себя. Это был он в тот вечер, когда впервые выступил в школе. В тот вечер, когда случился их первый танец и первый поцелуй, и когда он на долгое время потерял Альку. Только сейчас на рисунке за его спиной расправились огромные сильные крылья, готовые поднять его вверх.

По пожелтевшим краям бумаги Игнат понял, что рисунок давний, в отличие от другого, что лежал перед ним на столе – она, Алька. Он узнал ее сразу. Обнаженная, со скрюченными у груди руками, опутанная клочьями паутины. Игнат и сам не понял, как поднял его и поднес к глазам.

– Не надо, Пух, не смотри.

Алька сидела в кровати. Поднявшись, подошла к столу и мягко отобрала из его рук лист бумаги.