Гонки на выживание

Клоков сидел в таком же кресле против солнца, и его почти не было видно за черным силуэтом высокой спинки с подголовником. За ним просматривался большой российский флаг у стены.

— Пейте, пейте кофе, — чуть иронично прозвучал его спокойный голос.

— Да-да… — отозвался Роберт Николаевич, не притрагиваясь к дымящейся чашке.Назвался груздем — полезай в кузов… Хочешь кататься, люби и саночки возить.

— Ах, бросьте! — решительно оборвал его Клоков. — Пропади пропадом эта народная мудрость, ибо цена ей — грош!

— А какая вообще чему-нибудь цена? Клоков опять засмеялся, вырвал из блокнота листок и, быстро написав что-то на нем, протянул Стенину. На листке значилась цифра: 3000000.

— Долларов, — как бы между делом сказал Клоков. — На мелкие расходы.

— А-а… — усмехнулся Роберт Николаевич. — И, взяв из рук Клокова этот листок, зачеркнул пять нулей и показал ему. — Сребреников… — Чушь, чушь! — продолжал веселиться Клоков. — Совершеннейшая чушь! И вообще, к вашему сведению, дорогой мой, мы живем в постхристианскую эпоху. — Он снова взглянул на часы и пожал плечами.

— Мы ждем чего-то? — спросил Роберт Николаевич.

— Возможно, — неопределенно протянул вице-премьер.

И тут негромко заверещал внутренний телефон. Клоков не спеша снял трубку.

— Герман Григорьевич, возьмите, пожалуйста, шестую трубочку, — раздался по внутренней связи голос секретаря-референта Лапичева.

Клоков положил трубку и поднял другую. Несколько секунд он слушал молча, и вдруг лицо его исказилось.

— Да как?! Когда? Как это могло случиться? Боже мой! Какая страшная весть!

Хоть какие-то подробности известны? Да… да… да… Он положил трубку и несколько секунд сидел молча, уперев взгляд в бумаги и папки докладов, лежащие на столе.

Наконец Клоков поднял глаза.

— Полчаса назад на Можайском шоссе в автомобильной катастрофе погибли академик Черемисин и его дочь… Они куда-то очень спешили.

Глаза их встретились.

— Постхристианская эпоха, — очень тихо выговорил Стенин.

— Постхристианская… — подтвердил Клоков.

* * *Как и Боцману, за свою офицерскую жизнь Пастуху не раз приходилось бывать на аэродроме в Чкаловской, и потому он отлично знал все подходы к нему, помнил расположение всех КПП, строений штаба, штурманских и технических служб, подъездных путей и стоянок самолетов у ремонтной авиабазы и на линейке вдоль взлетной полосы. Знал он и другое: большой военный аэродром, центральный узел военно-транспортной авиации, всегда, а особенно с афганских времен, охранялся по нулевому номеру строгости. Усиленные караульные наряды, двойной бетонный забор за колючей проволокой, стальные нити с сигнализацией на кронштейнах, прожектора и вышки… Внаглую попасть на поле нечего было и думать.