Гонки на выживание

А Клоков, подавшись к нему, заговорил очень тихо, внушительно и непреклонно:

— Дорогой Роберт Николаевич, помните наш разговор несколько месяцев назад в этом кабинете? Тогда мы поняли друг друга с полуслова, верно? Я спросил вас, смогу ли когда-нибудь рассчитывать на вашу помощь и поддержку. И помню ваш ответ. Этот момент наступил.

— Да, но… — чуть слышно пролепетал Стенин. — Ведь это же… — Это большая политика. Высшие интересы государства. Не все и не всегда совершается явно, гораздо чаще вопросы высшего порядка решаются в тишине и тайне. Вы в самом деле отдали такое распоряжение, и в Сингапур будет отправлен подлинный рабочий экземпляр двигателя.

— Но зачем?! Для кого?!

— Это не моя инициатива, и я не имею полномочий давать вам отчет. Скажу больше: вы несете личную ответственность за то, чтобы эта акция была доведена до конца и осталась в абсолютной тайне.

— Но это невозможно! Совершенно невозможно! — вскричал Стенин. — Ведь там же люди — инженеры, монтажники… Как говорится, шила в мешке не утаишь. А это, прямо скажем, не шило!"

"— Все эти люди много лет работают в обстановке абсолютной секретности. Они привыкли молчать и будут молчать. Их обязанность — выполнить ваше распоряжение, не больше и не меньше. Но самое главное — они ничего не будут знать. После того как двигатель будет смонтирован и надежно укрыт оболочкой обшивки, вы распорядитесь, чтобы весь персонал был заменен. В монтажных боксах рядом будут стоять на стапелях два нижних блока. Внешне неотличимых. После сборки вы, как обычно, прикажете зачехлить оба блока. Вот и все. Остальное — дело техники.

— Но… Я не хочу… Я не имею права! Вы хотя бы понимаете… — Я-то понимаю, — усмехнулся Клоков. — А вот понимаете ли вы? Он взглянул на часы.

— Я не знаю, — почти беззвучно, мертвым голосом проговорил Стенин, — я не знаю, что и думать… — А зачем вам думать? — сказал Клоков. — Вы получили приказ. Так что думать вам нужно совсем о другом.

Несколько минут они сидели в молчании. Герман Григорьевич снова взглянул на часы и нахмурился. Затем легко поднялся из кресла.

— Так я… могу ехать? — поднял голову Роберт Николаевич. — Мне действительно что-то… нехорошо… -А куда вам спешить? — улыбнулся Герман Григорьевич. — Поспешишь — людей насмешишь. Посидите, передохните, Я сейчас распоряжусь — выпьем с вами кофейку с хорошим коньячком, а? — Он негромко рассмеялся. — Вернемся в кабинет.

Стенин почти не мог двигаться. С трудом сделав с десяток шагов по кабинету вице-премьера, он тяжело опустился в кресло, обитое черной кожей.

За высокими окнами кабинета садилось солнце. Его теплые огненные лучи скользили по столам, стульям, книжным шкафам, по узорам ковра на полу.

Роберт Николаевич смотрел на закат.