Муссон

Хэл считал, что корабль, если привести его в Лондон, будет стоить не менее десяти тысяч фунтов. Невозможно сказать, много ли груза осталось на борту, но, вероятно, много.

Второй избранный им корабль — голландец, вероятно, захваченный у ВОК. Судно с широким днищем, построено в роттердамском стиле и способно нести не меньше груза, чем „Минотавр“. Если он сумеет увести оба корабля, труды одной ночи принесут двадцать тысяч фунтов.

Хэл на сиденье у руля подался вперед и прошептал соседям:

— В заливе каждого ждут двадцать фунтов. Передай остальным.

Те радостно засмеялись и повернулись, передавая сообщение остальным по всему баркасу.

„Ничто не в состоянии пробудить в английском моряке жажду крови так, как запах золота“, — подумал Хэл и улыбнулся в темноте. Жаль, что нельзя будет привести другие корабли. Два больших судна и десяток дау разной формы и величины прибавили бы увесистости кошельку, но придется удовлетвориться дымом их погребальных костров.

Баркас приближался к проходу в рифах, остальные суда шли за ним. Здесь вся экспедиция могла бы кончиться катастрофой.

У Хэла только карта отца и чутье моряка, чтобы пройти через проход.

Он встал на банку и посмотрел вперед, следя за тем, как прибой белеет на убийственных копьях рифов, и отыскивая на севере темное пятно, где вода остается спокойной.

— Начать замеры глубины, — прошептал он и услышал всплеск: с носа баркаса сбросили лот.

Мгновением позже послышался негромкий голос лотового:

— Дна на этой линии нет.

Они еще не подошли к прибрежному обрыву. Неожиданно с носа послышался удивленный крик, и Хэл посмотрел вперед.

И увидел большую дау, идущую по проходу прямо навстречу, луна освещала ее треугольный парус, в кильватере у дау оставался длинный гладкий след. Дау шла к баркасу курсом на столкновение."

"На мгновение Хэл почувствовал искушение. Большой корабль, почти несомненно набитый товарами, купленными у аль-Ауфа.

Дау ничего не подозревает, она уязвима. Потребуется несколько минут, чтобы захватить ее и подчинить экипаж. Пять его человек могли бы отвести ее туда, где ждет „Серафим“.

Хэл колебался. Если удастся захватить дау без шума, каждый на борту „Серафима“ получит золото. Но если они встретят сопротивление и на палубе завяжется бой, корсары на берегу услышат его звуки.

„Захватить или пропустить!“

У Хэла было лишь несколько секунд, чтобы принять решение.

Он посмотрел за приближающуюся дау, на середину залива, и увидел мачты „Минотавра“, гордые и высокие на фоне звезд. Потом снова посмотрел на дау. Пусть уходит. Приняв это роковое решение, он прошептал матросам:

— Налечь на весла.

Гребцы налегли на весла, уводя баркас в сторону, пока он не остановился на темной воде. Сзади остальные лодки повторили этот маневр.