Ассирийский мушаркишу

Синаххериб показал жестом, чтобы рабы наполнили две чаши и одну дали мне, и спросил:

— Уршалимму можно захватить внезапно, как Ашкелон?

Я отпил бражки и задал встречный вопрос:

— Тебе обязательно его захватить или достаточно того, что вернется в ярмо и заплатит большой выкуп, допустим, тридцать каккару золота и восемьсот каккару серебра?

— Если бы это было начало похода, то лучше захватить Уршалимму и перебить предателей, но сейчас я, пожалуй, соглашусь и на большой выкуп, — ответил он и усомнился: — Только откуда у них столько драгоценных металлов⁈

— В городе находится главный храм их народа. Туда приносили дары из всех иудейских городов, — проинформировал я.

— Мой отец рассказывал, как захватил такой же храм в царстве Урарту! — радостно вспомнил правитель Ассирийской империи.

— А тебе даже захватывать не придется, сами принесут, — пообещал я.

— И как ты заставишь их это сделать? — с сомнением спросил он.

— Мы сделаем это вместе, — сказал я. — Утром ты объявишь, что во сне к тебе явился иудейский бог Яхве и предложил снять осаду в обмен на тридцать каккару золота, восемьсот каккару серебра и сто каккару пряностями и благовониями. Затем отправишь посла в Уршалимму, чтобы сообщил горожанам о твоем сне на финикийском языке. Чем больше их услышит эту новость, тем лучше.

— И что будет дальше? — с нездоровым любопытством поинтересовался Синаххериб и задержал чашу с финиковой бражкой у рта, ожидая мой ответ.

— То, что сказал бог Яхве, — ухмыльнувшись, произнес я и отпил из своей сладковатый напиток, к которому уже начал привыкать. — Тебе останется только подождать, когда иудеи выполнят его волю.

37

С южной стороны склон горы, на которой расположен Урдавид, он же Уршалимму, он же Иерусалим, самый крутой, поэтому там самые малочисленные караулы, но они есть и службу пока несут более-менее исправно. Из нарушений устава разве что разговоры от скуки или чтобы не заснуть. Это помогает мне ориентироваться в темноте. Одетый во все черное и в маске, я с помощью «кошки» забрался на стену. На сторожевом ходе пусто. Эта куртина длиной метров тридцать пять, и днем на середине нес службу часовой. Сейчас нет никого. Видимо, торчать в темноте одному страшновато, поэтому переместился в башню, где болтает с тремя сослуживцами. Ползком я пересекаю сторожевой ход шириной метра три с половиной, спускаюсь в город без помощи спецсредств. Внутренняя сторона крепостной стены выложена небрежнее, чем внешняя. Между камнями выемки, некоторые выступают или сильно углублены. Внизу тихо и пусто. Нет, блымнула зеленоватыми глазами кошка и отправилась дальше по своим делам. Ей осада фиолетова и параллельна. Мышей мы точно не отнимем у нее.