Ассирийский мушаркишу

Стоят караулы на всякий случай, следят за теми, кто на берегу моря, реагируют, если подойдешь близко. Обычно выпустят пару стрел и успокоятся. Решил я наведаться к ним ночью, посмотреть, как обстоят дела по ту сторону крепостных стен.

Выдвинулся в новолуние, облачившись в черный костюм и маску, чтобы спрятать лицо, которое, даже загорев, слишком светлое. С собой у меня «кошка» и кинжал. Лишний груз — лишний вес и шум, а я должен быть легким и неслышным. Теперь мне не надо альпинистское снаряжение, чтобы добраться до крепостной стены. Поднялся незаметно по дороге, наверху перебравшись к куртине на искривлении склона, поэтому на ней две башни, расположенные ближе, чем на других сторонах. Я обратил внимание, что караул несут на одной. Предполагалось, наверное, что с нее хорошо просматривается две куртины, короткая и обычная. Я поднялся по склону к пустующей башне, выступающей вперед сантиметров на восемьдесят, спрятался за ней от наблюдателей с ближней соседней. Сырцовые кирпичи были теплыми. В каком-то возилась, тихо шурша, козявка.

Я закинул «кошку», подергал, проверяя, хорошо ли зацепилась. Якорек сорвался, обрушив пару кусочков кирпича, которые упали на склон холма, покатились к морю. На соседней башне насторожились, перекинулись несколькими фразами. О чем говорили, не понял, потому что общались на непонятном мне языке, не похожем ни на тот, какой был в ходу у народов моря, ни на семитские. Я долго ждал, прислушивался, не перейдет ли кто-нибудь на эту башню. Нет, остались на соседней, заговорив о чем-то спокойно.

Я второй раз закинул «кошку». Вцепилась, вроде бы, надёжно. Я быстро поднялся наверх. В стене было много выемок, выступающих кирпичей, что здорово помогало. На сторожевом ходе лег, прислушался. На соседней башне продолжали разговоры разговаривать. Сразу вспомнились ночные вахты на судах в открытом море, когда не было автопилотов. Обычно все четыре часа болтаешь с матросом-рулевым за жизнь. Через пару месяцев знаешь о нем почти всё, как и он о тебе."

"Я переполз на противоположный край сторожевого хода, закрепил там якорёк надежно, заведя веревку за зубец, спустился на внутренний склон вала, который был более пологим, градусов двадцать пять, поэтому намного шире. Наверное, его поливали, потому что был покрыт травой. В одном месте я вляпался левой ногой во что-то не слишком сухое. По специфичному аромату определил, что это коровья лепёшка. Наверное, согнали в город скот со всей округи, и теперь это сказывалось. Долго тер подошву кожаного башмака без каблука о сухую землю, избавляясь от навоза. По народной примете это к деньгам. Судя по тому количеству, сколько налипло на мою обувь, к деньжищам.

У подножия холма стояли галеры. Наверняка их затащили сюда, узнав о приближении ассирийской армии.