Мрачный Взвод. Моровое поветрие

"

"Что Лука делать будет, когда помощь его другу станет без надобности? Куда пойдет? Он ведь и не жил один никогда, из одного плена в другой попал. Разница в том лишь, что клетка сменилась на руки добрые, а толку-то?

Знал Лука, что по натуре он скорее волк, чем человек, оттого и дал клятву первому встречному, лишь бы одному не оставаться. Волки в стаи сбиваются, а волкодлаки семьями большими живут, щенков воспитывают, оберегают друг друга. Пусть и недолго Лука с родными прожил, но помнил все же, как хорошо было, когда все братья и сестры вместе собирались и спали на теплых шкурах. Тосковал он по семье, вот только не знал о ней почти ничего.

В снах к нему приходили волки и люди, лица которых он забыл. Они жили прямо у леса в большом доме, сложенном из сруба, и пахло там семьей, стаей. Деды и бабки, молодухи и юнцы, а малышни и того больше. Старшие носили одежду из кожи, охотились, один из дедов все палкой потрясал, а одна из молодух пела, да так красиво!

Больше ничего не знал Лука о доме. Не помнил. Все воспоминания Псарь прутом выбил.

Лука бродил в высокой траве и думал, руки сами по себе цветы срывали и сплетали их меж собой. В темноте он видел не хуже, чем днем, нарвал ромашек охапку, уселся на землю и стал напевать песню, которую сумел сохранить в памяти.

Венок плелся, песня лилась, река шумела, и лес ей вторил. Лука забыл о своих горестях, прикрыл глаза, а когда открыл снова, увидел поодаль девицу. Он замолчал, прищурился, а незнакомка без страха прямо к нему пошла.

– Чего ж ты не поешь больше? – громко спросила она.

– Голосом меня боги не одарили, – ответил Лука. – Не страшно тебе к незнакомцу в темноте приближаться?

– Это меня бояться надо, – заявила девица. – Давай вместе споем!

– Известна тебе эта песня? – удивился Лука. – Откуда?

– Оттуда, откуда и тебе. Матушка пела, когда я совсем щенком была.

– Щенком?

Девица рассмеялась, в косах зазвенели колокольчики. Украшения чудные серебром сияли в лунном свете, глаза искрились весельем.

– Ну же, братец, – ласково сказала она, – напой.

Медленно и неуверенно Лука запел вновь, а девица подхватила. Она уселась рядом, закрыла глаза и подняла лицо к небу. Не из слов сплеталась эта песня, а из звуков и воя, рвущегося из груди.

Незнакомка была похожа на волхва, вышедшего из лесу: ноги босые, жилетка и рубаха грубая, на шее множество бус, в косах и перья, и колокольчики, и кожаные шнуры. И лицо необычное, не видал таких Лука: раскосые глаза, покатый лоб, кожа темная, загорелая.

– Кто ты такая? – спросил он.

– А ты, братец? Кто ты?

– Глупая игра.

Девица улыбнулась, помолчала, затем сказала:

– Сам знаешь, кто я. И кто ты. И песню печали я твою услышала. Никто, кроме нас, ее не поет.

– И много вас здесь? – с опаской спросил Лука.