Мрачный Взвод. Моровое поветрие

– Потом об этом поговорим, после праздника, – решил Елисей. – Негоже вечер портить ни себе, ни другим. Ешьте, пейте, пляшите до утра! А я пойду Всеволода выведу, нечего ему в одиночестве сидеть.

Лука одобрительно хмыкнул.

Когда совсем стемнело, разожгли костры. Под веселый барабанный бой и напевы гусляров люди стали кружиться вокруг огня, песни петь. Чем дольше праздник шел, тем горячее вокруг становилось, будто от тел людских жар поднимался не меньший, чем от костров.

Лука кружкам счет потерял, сидел на лавке, народ разглядывал. Хороводы в красно-белые пятна превратились, песни – в бесконечный гул в ушах. Пахло телами разгоряченными и ягодами, но Лука тосковал по аромату нагретой земли и хвои. Хотелось ему по снегу побегать, забыться, собственную кожу сбросить и освободить наконец зверя, что внутри заточен. Но он не мог. Помнил, что как только обратится, тут же за Владленом пойдет и найдет его, где бы тот ни был. Может волкодлак луну себе навыть, чтобы обратиться, но им и так предстояло пережить ночь на Ивана Купалу, незачем Долю гневить.

Не думал еще Лука о том, как защитить Владлена в ту пору, когда звериное нутро свое возьмет. Куда ему спрятаться? Где укрыться?

Глупая клятва. И он, Лука, глупый. Как лучше хотел, а вышло…

Он не знал, как Владлен эту связь ощущает, но для Луки чужая боль сильнее своей стала, чужое счастье важнее собственного, и так теперь всегда будет, до самой смерти, до конца времени, что ему Доля отвела.

Лишь один ритуал мог освободить волкодлака от вечного служения: тот, кому была дана клятва верности, сам должен от нее отречься. Для волка это станет мучением, предательством, но если он переживет расставание, то снова будет свободным.

Но его сердце навсегда останется в чужой власти.

Лука мотнул головой, прогоняя черные мысли. На душе гадко было, во рту – и того хуже. И как только в людей эта медовуха проклятая лезет?

Он встал, покачнувшись, и прочь направился, подальше от гуляний и веселья. Не обернулся, не отыскал взглядом Владлена, просто ушел, скрылся в темноте улочек Ярилова града, а как понял, что его никто не видит, побежал так быстро, как только мог.

Ветер трепал волосы, ласкал раскрасневшееся лицо. Мимо проносились дома, праздношатающиеся гуляки, но Лука не останавливался, бежал дальше, туда, к стене, что окружала город. Мимо ворот проскочил так быстро, что стражники его даже окликнуть не успели.

Долой, долой людей, надоели!

Только у реки Лука остановился, присел, плеснул в лицо воды, потом напился и отдышался. Нутро горело, но от мыслей скверных отделаться не получилось. Перед глазами стоял пляшущий с девицами Владлен и огонь, тянувший к ним свои алые всполохи.