Невеста Моцарта

Спасибо! — заталкивая листы и копии фотографий внутрь папки, хотела я встать, но он вдруг рявкнул:

— Сидеть! Я тебя ещё не отпускал. У меня тоже есть к тебе вопросы, солнышко.

Я сглотнула и почти в тот же момент в стену ударилась дверь.

— Расслабься, парень, — махнул Ильдар Саламович возникшему в комнате как тень Ивану. — Всё в порядке. Просто ещё чутка поговорим.

— Говорите при мне, — упёрся он рукой в косяк, всем своим видом давая понять, что, если хозяин квартиры хочет, он, конечно, может попробовать его выставить, но это будет трудно.

— Как скажешь, — миролюбиво пожал тот плечами. — Скажи, детка, как ты узнала про парк?

— Где стреляли в Марго?

— Вот опять, — щёлкнул он пальцами. — Стреляли там не в Марго. Стреляли в Луку. — Он подозрительно прищурился. Чёрт! Я и сама не понимала, почему всё время говорю именно так. — И тебя там не было, — теперь его палец был направлен в меня, — тебя ещё и в планах не было, а я там был и всё видел собственными глазами. Как ветер подхватил воздушный шарик, что Маргарита нечаянно выпустила из рук. Я подарил ей этот красный шарик — всё же девятое мая. Мы гуляли по парку, ждали салют. И она кинулась за улетевшим шариком и вдруг хватилась за живот. Почти сразу упал Лука. Я… я растерялся, — задумчиво смотрел он куда-то в стену. — А вот Димка — нет, Давыдов не растерялся.

— И опять ты делаешь ту же ошибку — перебиваешь, — посмотрел он на меня, словно к стулу пригвоздил. — Учить слушать, принцесса. Нет, Давыд побежал догонять того, кто стрелял. Он и его братки, что тоже там паслись, как овечки на травке. На редкость выдались тёплые в тот год майские праздники.

— Но я… — начала было я и смутилась.

— Я видела, как кто-то подхватил Марго на руки, — всё же сказала я и прикусила губу. — Видела словно её глазами.

— Вот как? — усмехнулся он. — Дай угадаю: поди какие-нибудь фокусы одноглазой подружки твоего Моцарта? Провидицы, что камлает, сидя на его хере, а потом говорит куда надо идти, а куда не надо? Ты же про неё спрашивала?

— Сейчас я задаю вопросы, принцесса. Твоё время вышло. И кого же ты видела?

— Не знаю. Мужскую руку, рукав белой рубашки.

А ещё шрам… я задумалась. Ну да, шрам, бледный на смуглой коже, словно от ожога, не татуировка. Между большим и указательным пальцем. В форме перевёрнутого креста, обычного латинского четырёхконечного креста, вроде того, на котором был распят святой Пётр. Холмик земли полукругом, где развилка пальцев, а на нём этот перевёрнутый крест, что, кажется, ещё используют как свой символ сатанисты.

— И всё? — разочаровано скривился дядя Ильдар, когда я ничего больше не добавила. — Негусто. И я бы показал тебе, кого ты видела, да видеть его никому нельзя, — заржал он.