Море Осколков

— Если повезет. Развалины тянутся на многие мили, и не так легко отыскать нужные тропки.

— Как ты их выучила? — спросила Скейр.

Скифр расслабленно свесила голову набок.

— А как люди учат все остальное? Слушая тех, кто ходил туда прежде. Двигаясь по их стопам. А со временем прокладывая собственный путь.

— В тебе, ведьма, и правда один лишь дым да загадки?

— В свое время, быть может, увидишь во мне и другое. Бояться тут нечего. Кроме Смерти уж точно. — Она опять наклонилась к матери Скейр и шепнула: — А разве она не стоит за плечом каждый день?

Фасолина неприятно протолкнулась в глотку, но вкуса не имела, и на самочувствие не повлияла никак. Ею явно не вылечить ни боль от тоски, ни вину, ни гнетущую обреченность.

— А что с остальной командой? — шепнул он, мрачно косясь на судно.

Скифр подернула плечами:

— Фасолин у меня только пять. — Она повернулась и пошагала навстречу руинам, за ней по пятам тронулись служители Ванстерланда и Гетланда.

Боги-боги, и почему он не остался с Рин? Все, что он в ней любил, затопило его волной страдания. Уж лучше выйти против десяти армий Верховного короля, чем проникнуть в проклятое безмолвие Строкома.

Колл перекинул через плечо поклажу и пустился за остальными.

Люди валялись на полу, плюясь и корчась от боли. Молили о помощи и, бормоча, звали маму. Сыпали бранью сквозь стиснутые зубы, рычали, кричали и истекали кровью.

Боги, сколько же в человеке крови. Скара поверить не могла, что так много.

В углу поставили прядильщика молитв, бубнить молебны Тому, Кто Сращивает Рану, и кадить сладковатым дымом из чаши, в которой тлела кора. Несмотря на это, вонь пота, мочи и всех жидкостей, что содержит тело, удушала. Скаре пришлось прижать ладонь ко рту, к носу, почитай к глазам — и глядеть, раздвинув пальцы.

Мать Ауд, вовсе не высокая женщина, царила здесь, возвышаясь над всеми — похожая уже не на персик, а на древо с глубокими корнями, что ими плодоносит. Лоб ее избороздили морщины, негустые волосы липли от пота к скулам, рукава закатаны, и видно, как под красными пятнами на предплечьях вздуваются крепкие мышцы. Мужчина, которым занималась целительница, стоило ей ощупать рану на бедре, выгнул спину, а потом заметался и завизжал.

— Кто-нибудь, держите его! — зарычала она. Рин оттерла Скару, поймала запястье раненого, не церемонясь, придавила его к столу. Мать Ауд извлекла из растрепанного пучка волос костяную иглу, зажала в зубах, продела нитку и принялась зашивать. Мужчина ревел, всхрапывал, брызгал слюной.

— Они шли на приступ, взяв лестницы, — рассказывал Синий Дженнер. — Довольно храбро. Я б на их месте поостерегся. Видать, Яркий Йиллинг положил немало денег-колец тем, кто одолеет стены.

— Одолеть сумели немногие, — заметил Рэйт.