Море Осколков

Тысячи и тысячи, а потом еще тысячи пустых окон сердито таращились вниз, Колл попытался представить, сколько же эльфов тут обитало, сколько погибло при столь чудовищном бедствии, но сразу понял, что такие числа ему неизвестны.

— Вид еще тот, — изрек шепотом отец Ярви величайшее из когда-либо сказанных преуменьшений.

Кругом тишина. Не кружат птицы над головой. За кормой не плескается рыба. Лишь уключины скрипят да команда бормочет молитвы. Испытанные не единожды гребцы пропускали взмахи и цеплялись веслами оттого, что глазели по сторонам в благоговейном ужасе, и Колл благоговел и ужасался сильнее прочих на этом судне.

Ведали боги, он никогда не притязал зваться храбрым. Но, похоже, отвага не заведет тебя в ту беду, куда втянет трусость.

— Та, Что Выпевает Ветер, гневается, — проворчала мать Скейр, вглядываясь в истерзанное небо — вселенскую воронку лиловых кровоподтеков, разрезанной алой плоти и полночной черни, без единой звезды. Тучи готовились рухнуть и сокрушить весь мир своим весом.

— В этом краю ветер — всего лишь ветер. — Скифр сняла с себя и отбросила в сторону спутанные талисманы, святые знаки, намоленные обереги и зубы, приносящие удачу. — Здесь богов нет.

Колл куда охотнее согласился бы на гневных богов, чем на то, что богов нету вовсе.

— О чем вы говорите?

Скифр выпрямилась у штевня и раскинула руки. Рваный плащ реял, будто она — огромная, не от мира сего птица, носовое чудовище из безумного сна, что указывает им гибельный путь.

— Это — Строком! — раздался ее пронзительный крик. — Величайшая из разрушенных обителей эльфов! Приглушите бесполезные молитвы, ибо сами боги боятся ступить сюда!

— Умеешь утешить, — пробурчал отец Ярви.

Команда выпучила на нее глаза, иные втянули головы, словно собирались с концами скрыться между собственных плеч. Все, как один, матерые, лихие бойцы, но ни битвы, ни невзгоды, ни лишения не могли подготовить их к этому.

— Не надо было сюда соваться, — прохрипел старый косоглазый гребец.

— Над этим местом проклятие, — бросил другой. — Кто забредет — заболеет и помрет.

Отец Ярви встал перед Скифр, спокоен, как хозяин у себя в доме.

— Один взмах за раз, други! Я понимаю ваши страхи — и они пусты! А шкатулки, которые раздаст вам королева Лайтлин, когда мы вернемся, наоборот — будут полны деньгами до краев. Эльфов не стало тысячи лет назад, а Бродяга По Руинам укажет нам безопасный путь. Здесь нечего опасаться. Положитесь на меня. Я хоть раз вас вел неверным курсом? — Остережения сменились ворчанием, однако даже посулами богатства не удалось добиться ни единой радостной улыбки.

— Туда! — выкрикнула Скифр, показывая на поднимающиеся из воды скошенные ступени, до того большие, что могли быть сооружены для ног великанов. — Высаживай нас на берег.