Море Осколков

— Ты безо всякой цели спалил пол-Тровенланда!

— Ага! А вы, наверно, юная Скара, королева недогорелых ошметков. — Йиллинг надул полноватые губы и вперил обиженный взгляд. — Хотите, стройте из меня злодея, ваше величество, вините за все ваши утраты, но я не нарушил ни единой клятвы и преследовал благородную цель: заставить вас склониться перед Верховным королем. А еще… пожар — это так мило!

— За один миг сгорает, что строилось целую жизнь!

— Вот это и мило. Но ты, как ни крути, все едино скоро склонишься перед Верховным.

— Не бывать этому, — взревела она.

Йиллинг погрозил пальцем.

— Все так говорят, пока им не подрежут на ногах сухожилия. А потом, поверь, они быстро опускаются наземь.

— Это всего лишь слова, — проговорил Синий Дженнер, увлекая Скару от края. Но если слова — оружие, то Рэйту показалось, Йиллинг в этой стычке взял верх.

— Ты явился сюда стоять и брехать? — Горм широко потянулся и сладко зевнул напоказ. — Или взять наши стены? Даже коротышки забавно хрустят, когда я сбрасываю их с такой высоты, а я сейчас не прочь поразмяться.

— Ух-х, справедливый вопрос! — Йиллинг присмотрелся к синюшному небу, потом к своей рати, усердно окружающей Мыс Бейла кольцом острой стали, которое непрерывно росло. — Во мне сейчас два намерения… давайте кинем жребий и предоставим Смерти решать. Идет, королева Скара?

Скара судорожно дернулась и покрепче схватилась за руку Дженнера.

— Орел — мы идем за вами, решка — мы остаемся! — И Йиллинг щелчком подбросил монетку, оранжевый промельк при свете своей горящей ладьи, дал ей упасть в траву и, подперев бока, уставился вниз.

— Ну что? — окликнул Горм. — Орел или решка?

Йиллинг разразился хохотом.

— Не знаю. Она укатилась! Бывает же, а, Крушитель Мечей?

— Айе, — с какой-то досадой буркнул Горм. — Бывает!

— Пускай лежит там до завтра. У меня предчувствие, что вы никуда отсюда не денетесь.

Воитель Верховного короля, по-прежнему с улыбкой на нежном, гладком лице, повернулся и беззаботно направился к своему строю. На расстоянии двух выстрелов лучника от стен там принялись вколачивать в землю колья.

Терновый обруч, шипами внутрь.

Ни воспаленный бред, ни ночной морок, ни кошмарная блажь безумца не могли сравниться с явью Строкома.

«Южный Ветер» медленно плыл по широкому кругу безветренных вод. Потайное море протянулось на мили, с каймою из островов — одни скорее обломки скал, иные не охватить и взглядом, но все они поросли зданиями. Расколотые кубы, разбитые башни, торчат перекрученные персты из растресканного эльфийского камня и по-прежнему сияющего эльфийского стекла. Выдвинутые к краю сооружения наполовину утоплены в темной воде.