Элиза и ее монстры

– Я мигом, – говорю я и бегу в ванную, где сворачиваюсь калачиком на полу. Лежу так минут пять. Затем возвращаюсь в комнату и сажусь рядом с Уоллисом. Не успела я сесть, как его рука опускается на мою, и я вовсе не выпрыгиваю из кожи. Чувство контроля чуть ослабевает, но я сосредотачиваюсь на нем, и все устаканивается. Переворачиваю ладонь. Он растопыривает пальцы, и я могу просунуть между ними свои. Так мы и сидим, плечо к плечу, а наши руки лежат на кровати между нами.

И не так уж это плохо.

Глава 20

Без четверти четыре я беззастенчиво держу руку Уоллиса на своем колене и думаю, что определенно должна позволить ему поцеловать меня. Первый шаг всегда самый сложный. Разговоры, держание за руки, все такое – как только я привыкаю к этому, как только начинаю понимать, что это хорошо, мне требуется большего. Следуя логике, приходится признать, что, покинув комнату, в какой-то момент придется забрать у Уоллиса руку. Если не для того, чтобы вести машину, то по крайней мере чтобы мама не увидела. Но логика куда-то улетучилась и стала мне безразлична.

Прикладываю руку Уоллиса к своему животу, а другой рукой держу его за кисть, удерживая на одном месте. Мы близко наклонились друг к другу. Я подталкиваю его ступню своим вуки-носком. Он слегка толкается в ответ. Это что-то. Мы делаем что-то. Мне не нужно гадать, хорошо ли это, потому что это абсолютно хорошо. Он со мной согласен. Делаю вдох и кладу голову ему на плечо. Он зарывается носом мне в волосы. Я хихикаю. Он зарывается глубже.

Я никогда так явственно не ощущала своего тела. То, как оно двигается. То пространство, которое занимает. Это ни хорошо и ни плохо, просто иначе. Я смотрю на себя со стороны и исследую странный и таинственный мир телесности. Его пальцы подергиваются под моими на моем животе, что вызывает новые непроизвольные смешки. Слава тебе Господи, что его рука обезоружена моей; я не могу доверять своему телу, не могу предсказать, как оно отреагирует, если Уоллис начнет трогать меня где-то еще.

– О, черт побери! – говорю я, когда наконец смотрю на часы. – Почти четыре. Они должны быть там к половине пятого.

Рывком встаю с кровати, ожидая, что он тоже вскочит или по крайней мере уберет руку. Уоллис не делает ни того ни другого. Он отбрасывает меня назад. Он сидит спиной к стене, улыбается своей почти незаметной улыбкой и отказывается отпускать меня.

– Ну хватит тебе, – смеюсь я, стараясь сдвинуть его с места. – Нам надо ехать.

Висну на нем всем телом. Я уже почти сижу на полу, а он и не шелохнется. А потом меняет положение рук и поднимает меня вверх, обратно на кровать. И смеется при этом.

– Я серьезно!

– О'кей, о'кей. – Он отпускает меня.

– Мне нужно переодеться.

– Я подожду за дверью.

Что он и делает.