Монета Александра Македонского

 – Я ее совсем недавно купила! Что ты с ней сделал?

– Тебе сейчас не о сумке – тебе о себе самой нужно беспокоиться! – перебил меня толстяк. – Если не скажешь, куда дела то, что нашла в ячейке, мы тебя выпотрошим, как эту сумку! Ты уж поверь – мы с Колей в этом деле большие специалисты!

– Говорю же вам – там ничего не было!

Толстяк тяжело вздохнул, выпрямился и устало проговорил:

– Вот так всегда! Ну почему они никогда не хотят говорить по-хорошему? Ведь потом все равно колются, все выкладывают – но ведь уже поздно, никакой врач уже не поможет… ладно, Коля, готовь аппаратуру!

Худенький человечек усмехнулся, торопливо запихнул все мои мелочи в сумку и ушел в невидимую мне часть комнаты. Оттуда донесся металлический лязг, скрип и скрежет, и через минуту Коля выкатил из-за моей спины громоздкую металлическую конструкцию из каких-то длинных стержней и перекладин, отдаленно напоминающую детский гимнастический комплекс.

– Вы что тут – между делом фитнесом занимаетесь? – поинтересовалась я. – Программы для желающих похудеть?

– Шутишь, да? – процедил толстяк. – Ну, шути, шути, скоро у тебя пройдет эта охота. Этот аппарат, точнее, станок, – отличное устройство для развязывания языков… ну, последний раз спрашиваю: что ты нашла в ячейке?

– Вы же видели мою сумку, – проговорила я. – Там ничего нет! Ячейка была пуста…

– Ну, все, мне надоело! – Толстяк достал из кармана своего халата складной нож, раскрыл его, поднес лезвие к моей руке.

Я сжалась, ожидая боли, но он всего лишь перерезал веревки сначала на одной руке, потом на другой. Затем он наклонился и таким же манером освободил мои ноги. Я пошевелила пальцами, чтобы восстановить кровообращение, и попыталась угадать, за что мне такая поблажка и что будет дальше.

Однако долго радоваться мне не пришлось: он схватил меня в охапку, как тряпичную куклу, и подтащил к той странной металлической конструкции, которую приволок его напарник. В два счета он пристегнул меня к этой конструкции за руки и за ноги, и я почувствовала себя как мышь в мышеловке.

Теперь я не только не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но даже голову не могла повернуть, так что мое поле зрения ограничилось небольшой частью комнаты прямо перед моими глазами, а когда толстяк подкрутил какое-то колесико в нижней части своего агрегата, я почувствовала, что еще немного – и меня просто разорвут на части.

– Ну что, – проговорил этот садист, плотоядно облизываясь. – Тебе больше не хочется шутить?

– Отпустите меня, а? – жалобно проговорила я. – Ведь я все равно ничего не знаю, так что вы со мной только зря время тратите! Вам что – больше нечем заняться?

– Почему же зря? – Толстяк усмехнулся.