Монета Александра Македонского

 – А может, я люблю свою работу! И вообще, красотка, я тебе еще раз говорю: раньше или позже ты мне все расскажешь! Но чем раньше, тем лучше для тебя, ты еще будешь похожа на человека…

– А может, познакомим ее с Василием Васильевичем? – подал голос его тщедушный напарник. – Василий Васильевич с женщинами всегда находит общий язык!

– Ну что же, можно! – согласился толстяк. – Для начала это совсем неплохо, а потом поглядим…

Тощий (кажется, его зовут Коля) куда-то опять ушел, но очень скоро вернулся. В руках у него была квадратная металлическая коробка размером с коробку от небольшого торта.

Почему-то при виде этой коробки меня снова затошнило, хотя я еще не знала, что в ней находится.

Коля тем временем подошел ко мне вплотную, откинул переднюю стенку коробки и приветливо проговорил:

– Василий Васильевич, ваш выход!

И тут… и тут из коробки выскочила большая темно-серая откормленная крыса с густыми жесткими усами и крошечными красными глазками.

Мягко говоря, я не слишком хорошо отношусь к своему мужу, но сейчас я предпочла бы сидеть напротив него и смотреть, как он ест манную кашу. Или оладьи с вареньем. Или молочный суп с лапшой – торопливо, громко втягивая в себя эту самую лапшу, а она вываливается изо рта и падает в тарелку, обдавая весь стол молочными брызгами…

Даю вам честное слово, я бы вытерпела это зрелище, не пикнув ни разу. Потому что сейчас от одного вида этой крысы у меня начались самые настоящие судороги.

Говорят, это врожденное свойство всех женщин – падать в обморок, или визжать, или биться в истерике при виде мышей и крыс. Не знаю, как у всех остальных, но у меня, кажется, все эти три варианта реакции могли наступить одновременно.

Честно говоря, раньше мне не приходилось так близко сталкиваться с этими отвратительными грызунами, только поэтому я до сих пор еще жива и даже, кажется, сохранила рассудок.

– Ну, Василий Васильевич, – продолжил тощий садист, – покажите, на что вы способны!

Крыса перебежала по металлической перекладине и спрыгнула на мое плечо. Я увидела близко-близко маленькие красные глазки и острую морду с торчащими из пасти мелкими острыми зубами и поняла, что сейчас умру от ужаса и отвращения.

– Ну, что же вы, Василий Васильевич, – не унимался Коля, потирая руки, – что вы сидите? Нужно работать, отрабатывать, как говорится, хлеб свой насущный!

Крыса (или, может быть, нужно называть его крыс, с учетом мужского имени) сделала несколько маленьких шажков вперед и остановилась перед самым моим лицом. Я почувствовала сквозь одежду маленькие острые коготки и поняла, что смерть – вовсе не самое страшное, что может случиться с человеком.

Я не заорала только потому, что окаменела от непереносимого ужаса, очевидно, голосовые связки тоже парализовало.