Монета Александра Македонского

А всем своим конкурентам оставила издевательское послание в виде буклета турфирмы – мол, ищи ветра в поле, а иголку в стоге сена…

Да, но почему ключ от этой ячейки все это время продолжал лежать в мастерской «Золотые руки»? И как она получила содержимое ячейки, не имея этого ключа?

Ответа на эти вопросы у меня не было, я могла только гадать. На чем угодно – на картах, на ромашке, на кофейной гуще, не знаю уж, на чем еще можно гадать. Единственное, что пришло мне в голову, – это что и ячейка, и ключ в кофемолке – это только ложный след, специально придуманный, чтобы запутать конкурентов. Скажем, того же Арсения Лугового… может быть, слишком сложно – но никакого другого разумного объяснения у меня не имелось.

Что ж, приходится признать, что Лидия – баба умная, раз уж сумела увести девяносто миллионов и остаться безнаказанной, и если она что-то делала, то неспроста. Так или иначе, денег я не нашла, так что пора убираться отсюда.

Охранник что-то мне сказал, я ему машинально кивнула и вышла из хранилища, а потом и из банка. Голова моя была занята безрадостными мыслями, я с удивлением поняла, что всерьез рассчитывала найти в ячейке деньги. Вот уж глупость так глупость! При моей-то невезучести и заурядности!

Я медленно шла по улице, как вдруг рядом со мной остановилась машина, дверцы ее распахнулись, из салона выскочили двое незнакомых мужчин и втолкнули меня на заднее сиденье.

Я пыталась сопротивляться, отбивалась руками и ногами, пыталась кричать, звать на помощь, но меня крепко обхватили сильные мужские руки, к моему лицу поднесли салфетку, смоченную резко пахнущей жидкостью, и в глазах потемнело, а в следующую секунду я потеряла сознание.

Пришла в себя я от громкого стона и от сильной боли в руках и ногах.

Сознание возвращалось медленно, и прошло несколько мучительных секунд, прежде чем я поняла, что стон – мой собственный, что я сижу в тяжелом массивном кресле, мои руки и ноги привязаны соответственно к подлокотникам и ножкам этого кресла, и привязаны они очень туго, отчего я испытывала резкую боль. Кроме этой боли, меня мучила сухость во рту и очень сильная жажда – вероятно, последствия той гадости, которой меня усыпили.

Я снова застонала и повернула голову, насколько позволяли веревки, чтобы оглядеться.

Я находилась в большом помещении – видимо, это был какой-то склад или подсобное помещение магазина, потому что вдоль стен стояли стеллажи с многочисленными картонными коробками.

Чуть в стороне от моего кресла за столом сидел невысокий человек в сером форменном халате с маленькой козлиной бородкой.