Монастырь (СИ)

Сложнее со стеклом, химическую посуду можно переплавить, но часть линз я хотел бы сохранить, возможно ли это? И остается главный, деликатнейший момент: будет ли мне позволено временно разместить свои записи в монастырской библиотеке, в скрытом виде, разумеется, ибо, где еще можно скрыть книги как не среди книг?

Аббат на все это кивнул.

– Несомненно-несомненно, – подтвердил он, – есть способы спрятать часть линз. Для этого их соберите, а я уж в лабиринтах подземелий найду место для хранения. Там и монахи наши терялись, куда уж инквизиции, туда же и книги схороним. Ни к чему, если начнут проверять труды книжные. И так придется часть библиотеки от любопытных глаз убирать. Другое вот дело, брат Гиральд, в том, что ваша персона инквизиции давно известна. Придется вам сменить на время и личность.

Последнее предложение аббата ничуть не удивило Гиральда: во время путешествия по италийским землям, раздираемым тайным и явным противоборством различных ветвей и сект католичества, ему не раз приходилось прибегать к подобной уловке. Нервно сцепив пальцы, мужчина снова окаменел лицом, лишь сведенные брови выдавали лихорадочную работу мысли.

– Считаете, в этот раз будут проверять библиотеку? В этом случае я всецело доверяю Вашим решениям, Вы лучше знаете повадки местной инквизиции. К вечеру я соберу и упакую все ценные материалы и надпишу, кому их передать в случае моей смерти. Что до предложения сменить личность... Гиральд отвернулся к ближайшему столу и стал перебирать стоявшие на нем склянки, как делал обычно в минуты размышлений.

– Это, безусловно, интересный выход. Но, выступая под настоящим именем, я, с некоторой вероятностью, смогу вступить с инквизиторами в диспут как официальный представитель своего ордена, исполняющий поручение члена королевского двора. Если же я скрою имя, кто предстанет на их суд? Вероломный еретик, обманом втершийся в доверие аббата, чтобы иметь доступ к сочинениям неверных, которые монастырь надежно хранит, дабы воспрепятствовать смущению умов? Ошибусь ли я, предположив, что кроме упомянутых прегрешений этого такого человека можно будет обвинить и в других, более мирского свойства? Монастырь же останется чист и безгрешен. Можете ли Вы привести аргументы в пользу своего предложения? Или назначите епитимью за необоснованную клевету?

Мерное звяканье стекла, казалось, ставило точку в конце каждого вопроса, превращая его в утверждение. Спокойный, даже занудный тон не вязался с содержанием реплик.

– Я ни в коей мере не стремлюсь оскорбить Вас, просто озвучиваю свои опасения. – Закончив рассуждать, Гиральд обернулся к настоятелю, лицо его разгладилось, явив новую маску – непроницаемого спокойствия. Только в глазах плескался лихорадочный, можно сказать, нездоровый интерес.