Обет молчания

Это невозможно — так точно и так сильно ударить себе в артерию. Хотя бы потому невозможно, что это больно. Что это страшно. И несовместимо с жизнью.

Это невозможно! Но именно это произошло.

— Скорее! Скорее что-нибудь делай! — заорал начальник охраны на Шумова, памятуя, что он когда-то был врачом и носит белый чемоданчик с красным крестом.

Но Шумов уже давно не был врачом, потому что был палачом.

В кабинет, привлеченная криком, вбежала бывшая в коридоре челядь. Кто-то рванулся к истекающему кровью задержанному и попытался зажать ему пальцем артерию. Кто-то — звонить в «Скорую помощь». Но все это было тщетно. Спасти человека в подобном случае может только быстрая и квалифицированная медицинская помощь, которую никто из присутствующих в помещении оказать не мог. Потому что всю жизнь учились не спасать, а убивать и калечить людей. В чем достигли немалого совершенства.

Через пятнадцать минут приехала «Скорая помощь». Чтобы констатировать смерть.

— Безнадежно, — развел руками врач, — медицина здесь бессильна. Здесь нужен Господь Бог.

— Ну тогда до свидания! — довольно грубо сказал начальник охраны.

— Кто это его так? — поинтересовался на выходе врач.

— Сам. Сам себя, — ответил кто-то из толпы.

— Сам? И чтобы вот так, всю шею насквозь… Что то не верится, — хмыкнул врач.

— Не ваше собачье дело — верить или не верить! — заорал начальник охраны. — Ваше — помогать или валить отсюда к чертовой матери!

Медицинская бригада поспешно ретировалась. И все прочие, кто не хотел попадать под горячую руку, на всякий случай тоже.

Начальник охраны Президента сидел, обхватив голову руками. Он только теперь начал догадываться, в какую переделку угодил. Начал понимать, что речь идет не о типичной для нового времени подковерной драке между двумя подсиживающими друг друга придворными течениями. Что речь о гораздо большем…

Ни один из его даже самых близких и преданных работников не смог бы вот так, ради сохранения чужой тайны, проткнуть себя, как бабочку, предназначенную для гербария. Подавляющее большинство его работников продало бы его еще в самом начале торговли, даже тогда, когда речь шла бы не о жизни, а лишь о деньгах. И не только своего начальника продали бы, но и свою родную маму вкупе с малой, а также большой Родиной. Оптом продали. Потому что оптом быстрее. Потому что в нынешнее время ценится только одно умение — умение выгодно продавать."

"А этот не продал! И даже не торговался! Потому что знал, что торговаться бессмысленно. Что цена уже назначена. Им самим.

Если работники той случайно зацепленной начальником охраны организации умеют так, мгновения не задумываясь, умирать, то он проиграл. Проиграл совершенно.