Обет молчания

Живи…

— Ну нет! После того, что ты тут наговорил, уж точно не отцеплюсь! Теперь ты мне на бескровное урегулирование вопроса шансов не оставил. Теперь я должен знать о вас не меньше, чем знаете, вернее, делаете вид, что знаете обо мне, вы. Чтобы выравнять наши шансы.

— Ты ничего не узнаешь. Ты только поднимешь никому не нужный скандал. Ни тебе не нужный. Ни мне не нужный. Ты поднимешь скандал и тем лишишься возможности решить это дело хоть и худым, но миром, который лучше доброй ссоры. Я предлагаю разойтись. Тихо разойтись. Сделав вид, что ничего не произошло. Что я просто прохожий, а ты обыкновенный полковник милиции, который благодаря своему опыту быстро разобрался в ситуации и отпустил невиновных. За что ему честь и хвала.

— Миром, говоришь? Миром не выйдет. Потому что я не могу допустить того, что кто-то подозревает обо мне больше, чем я о нем. И что я не знаю, из каких источников он это… выдумал. И кто ему помог это… выдумать. И пока не узнаю — не успокоюсь.

— Значит, все-таки война?

— Не война, а капитуляция перед превосходящими силами противника. С последующей дачей признательных показаний. Неизбежных, как завтрашний восход солнца. А уж по каким мотивам — добровольного раскаяния или получения внутривенно сыворотки правды — не суть важно. Кроме единственно того, что в первом случае возможно наше совместное сотрудничество. Вплоть, до назначения моим консультантом с предоставлением званий, квартир, окладов, премий и всего того прочего, на чем мы сойдемся. Во втором — прогрессирующего слабоумия и пожизненного лечения в психоневрологических диспансерах. Итог один! Но цена разная.

— Цена действительно разная. И итог действительно один…

— Можно считать, что мы договорились?

— Считать можно. Договориться — нет.

— Дурак. Через полчаса я буду иметь всю интересующую меня информацию. Но уже не буду иметь тебя. И ты не будешь иметь себя.

— Все равно — нет.

Начальник президентской охраны приоткрыл дверь и крикнул своей враз замеревшей по стойке «смирно» челяди:

— Шумова ко мне. Быстро!

Шумов раздвинул толпу и протиснулся в кабинет. В руке у него был светлый, с красным крестом посредине чемоданчик, который не имел никакого отношения к медицине. Но самое прямое к работе спецслужб.

Шумов положил чемоданчик на стол и откинул крышку.

— Этот? — спросил он, показывая глазами на задержанного.

— Этот, — кивнул начальник охраны.

— Полную дозу?

— Лучше двойную. Чтобы с гарантией.

— Много — не значит хорошо, — тихо заметил Шумов. Он считал себя профессионалом высокого класса, который еще при советской власти благодаря своему искусству превращал глухонемых молчунов в неудержимых болтунов. И поэтому мог позволить себе возражать «хозяину».

— Ладно. Делай что хочешь, но узнай у него все.