Обет молчания

— Если не считать сейфа, — брякнул цепочкой пристегнутого к железному шкафу браслета задержанный.

— Это вполне понятные издержки субординации. Где более значимого всячески защищают от возможных нападок менее значимого. На случай, если тот вдруг надумает бросить в первого пепельницей.

— Здесь нет пепельницы. И нет того, в кого ее можно было бы бросить. «Более значимого» нет. Есть играющий во всемогущество мелкий клерк. Шавка на поводке при могущественном хозяине, которая вообразила, что все боятся ее громкого пустолайства. Холуй, одним словом.

Начальник охраны побагровел.

— Значит, ты таким образом?..

— Но ты же сам просил откровенности. Или ты просил льстящей тебе откровенности?

Начальник президентской охраны еле сдерживал распиравший его гнев. Он давно отвык от того, что с ним могут разговаривать в унизительно-пренебрежительном тоне. Хоть кто-нибудь, кроме «папы». Его слух привык совсем к другим интонациям. К просительным интонациям. В крайнем случае уважительным интонациям. Даже если он говорил с премьерами. А здесь какой-то прыщ, в разговоре с которым приходится сдерживаться. Кто он такой в сравнении с ним?..

— Кто ты такой?! — не удержался, вскричал главный телохранитель страны. Как пацан вскричал, у которого в словесной перепалке исчерпались все аргументы, а переходить на кулачное выяснение отношений было еще рано. Или еще страшно.

Как тот пацан вскричал, каким был в детстве он сам и которым в своем детстве был его хозяин. И которыми, если соскрести с них не такой уж толстый слой наносной значимости, они и оставались. Разбитные парни с расквашенными в очередной драке мордами, гармошкой через плечо, семечками, недопитой поллитровкой в кармане, дурными мыслями и разящим похмельным духом изо рта. Не лорды. И не пэры. Но управители России. Из сословия кухарок, которыми небезосновательно угрожал миру их первый вождь Ленин.

— Не, ну кто ты такой?!

— Я? Тот же, кто и ты. Только не такой дурной, как ты, — спокойно ответил задержанный. И презрительно усмехнулся: — Но если тебе этого мало, я могу более подробно рассмотреть твою фигуру и твою не самую лучшую роль в современной истории страны.

И вспомнить, например, о потерянных в процессе перекачки по одному из трубопроводов четырехстах тысячах тонн сырой нефти, выделенной одному скромному акционерному обществу по протекции одного из высокопоставленных чиновников правительства. О последующем самороспуске того акционерного общества. И о потере государством в результате данной операции очень приличных сумм и о приобретении этих сумм неизвестным государству частным лицом.

Впрочем, это лишь безобидная разминка в сравнении с последующими злоупотреблениями известного нам лица.