Обет молчания

В дверь быстро шагнул Осман. Что громко крикнул. Махнул рукой.

Недавние зэки, недовольно огрызаясь, отступили и вышли из зала.

— Потом, не сейчас, вам сколько хочешь баб подгоним, — успокаивали их террористы. — Пошли, там новую жратуху из ресторана привезли. А эти от нас не уйдут. Мы их ночью. Или завтра. По одной…

Всё успокоилось. Но надолго ли?

* * *— В здании была какая-то движуха, — доложила прослушка.

— Что конкретно?

— Конкретно — не известно. Но похоже на потасовку. Были слышны крики, преимущественно женские, автоматная очередь, выбито несколько стекол в окнах. Но потом всё стихло.

Плохо дело. Когда террористы или заложники начинают нервничать, беда может случиться в любой момент.

— Что там теперь?

— Теперь — ничего. Там что-то иностранцы говорят. Вернее — один иностранец…

* * *Иностранец стоял посреди сидящей и лежащей толпы. Один, как одинокий куст на лугу. Он был бледен, но настроен решительно.

— Я требую говорить сюда вашего командира! — сказал он на плохом, но понятном русском. — Я лорд Гаррет. Я имею высокие полномочия. Позовите вашего главного.

Побежали, доложили Осману.

— Там иностранец, англичанин, бузит. Тебя требует.

— Что ему нужно?

— Он не говорит. Стоит и дуется. Злой весь…

Осман не пошел сразу. Тот, кто сильнее, не должен спешить. А он был сильнее. Он пришел через полчаса. Англичанин ждал, сложив руки на груди. И, похоже, готов был стоять так хоть сутки. Упрямцы они, эти англичане.

Осман к нему не пошел. И к себе не подозвал. Осман остался стоять возле двери.

— Эй ты, чего хочешь?

— Я бывший лорд-хранитель малой печати. Я требую… я прошу отпустить женщин и детей.

Ну и пофиг, что хранитель! Тем более малой печати. Ну, и хранил бы себе. А он нарывается.

— Я имею хорошее состояние. Я готов платить фунты-стерлинги за каждую женщину или ребенка, которые будут уходить отсюда.

А вот эта мысль интересная, потому что здесь до черта и тех и других. И если отпустить три-четыре десятка, то сильно заложников не убудет. А денег прибудет.

— Сколько хочешь платить?

Лорд растерялся. Как-то не готов он был к торговле за головы детей.

— Сотку дашь?

— Сотка — это сколько?

— Сто тысяч этих ваших стерлингов. Они больше доллара?

— Да, наши фунты выше американского доллара. Это очень сильная валюта! Я буду соглашаться. На двадцать пять тысяч за один человек.

Правильно посчитал — двадцать пять вчетверо меньше, чем сто. И значит, на них можно выкупить вчетверо больше заложников.

— Я буду переводить деньги, куда вы говорите немедленно! И я буду просить своих друзья помочь мне, если я могу писать в компьютере или звонить им.

— Сорок, — покачал головой Осман. — И больше никакой торговли не будет.

— Согласен, — кивнул англичанин. — Сорок. Пусть будет, по рукам!

И дело приобрело иной оборот.