Моя по умолчанию

Да-да, Дадина… Не Астахова, что бы там ни написали в ее документах, она везде – и на афишах, и в титрах, и даже в дерьмовых статейках желтой прессы остается Данаей Дадиной.

Поднимаюсь следом за женой. Шагаю к примыкающему к комнате гардеробу, в котором она уединилась. Не решаясь открыть дверь, сжимаю пальцы в кулак. И касаюсь лбом прохладного наличника.

Ну, не уйдет же она?

Нет. Конечно, нет.

Я сейчас объяснюсь, и все будет, как раньше. Она вернется в постель, а уж там я наглядно продемонстрирую, как мне жаль. Я, наверное, потому и не удалил это письмо бесследно. Глубоко в душе надеялся, что правда всплывет наружу, и я смогу перед ней покаяться. Вот такой вот гребаный мазохизм.

За дверью оглушительно громко вжикает молния. На чемодане. Дергаю ручку, влетаю в комнату. Мое отражение в зеркале выглядит… диковато. Волосы всклочены, а от прилившей к голове крови лицо кажется непривычно темным. Демоническим.

– Что ты делаешь? – сиплю, как будто то, что она собирает вещи, может означать что-то другое.

Даная замирает. Комкает в руках свитерок. Кажется, от Диор. Не знаю, какого черта это лезет мне в голову.

– Я уезжаю.

Уезжаю – не ухожу, так? Тиски на сердце чуть разжимаются. Я шумно сглатываю.

– Куда?

– В Рим. Нюта уже заказывает билеты. Она полетит со мной. И Ваня… полетит тоже. – Говоря это, Даная вызывающе выпячивает подбородок, мол, попробуй только мне возрази. Возразить хочется. Очень. У меня на языке вертится – «только через мой труп». Но я понимаю, что нагнетать сейчас – себе дороже.

– Хорошо, – сипло замечаю я. – Позвони Нюте и скажи, что ничего заказывать не нужно. Я зафрахтую самолет. Для тебя и охраны.

– Это лишнее.

– Так будет комфортнее всем. И безопаснее, – сказал, как отрезал. Даже будучи виноватым, я просто не могу переступить через некоторые моменты. Особенно касающиеся безопасности. Ее и сына. – Когда ты вернешься?

Она до этого на меня не смотрела, а тут вскинула ресницы и… Нет. Ну, нет. Черта с два. Я не позволю. Понимаю, что пячусь и качаю, как баран, головой.

– Я не уверена…

– Нет! Поняла? Я не отпускаю.

– Не уверена, что вернусь, – упрямо стоит на своем. – Я уже вообще ни в чем не уверена! Даже в тебе.

– Во мне?! Да я же сдохнуть за тебя готов!

– Это просто слова, Жора. Глупые слова. Потому что тебе никто никогда не предложит такого выбора. Вопрос ведь не стоит – ты или я.  Умирать за меня не надо. Я же у тебя вообще ничего не прошу. Только честности. И уважения к тому, что для меня важно. Я… не понимаю. – Ее губы кривятся. – Как ты мог? Видя, насколько мне плохо.