Моя любимая заучка

Не позволяй этому уроду трогать себя, даже просто подходить.

Громов снова придвинулся ближе, опёрся руками о стол, заключая таким образом Лизу в ловушку. И наклоняясь к её уху, вдыхая сладкий аромат пушистых волос, прошептал:

— А если позволишь, — он зарылся рукой в её волосы, прижимая голову к своему плечу, — И я увижу вас вместе, — резким движением руки дёрнул за волосы вниз, отчего у Лизы из приоткрытого рта сорвался стон, — Я уничтожу его. Потом я уничтожу и тебя.

Громов вдохнул кожу на её шее, исследуя носом каждый миллиметр, выводя круги, словно хотел впитать её запах про запас в свои лёгкие, чтобы потом достать и вдохнуть снова. Он видел, как крошечная венка пульсирует чуть ниже мочки уха. Не оставалось никаких сил, он чувствовал, что срывается.

Громов посмотрел в её лицо. Она открыла глаза и ответила чуть затуманенным взглядом, а грудь часто вздымалась, выпинывая воздух из лёгких. Бли-и-ин, да ей же нравилось…

Глядя ей прямо в глаза сверху вниз, так и не отпуская волосы, он хрипло произнёс:

— Если ты не остановишь меня сейчас, то не остановишь уже никогда.

Глава 32

— Если ты не остановишь меня сейчас, то не остановишь уже никогда.

И впился в её губы так страстно, будто в последний раз. Язык легко проник в её горячий рот, плавно соприкасаясь с языком. Он отправил ей свой стон, а она его вернула. И он поймал. В голове подожгли канистру с горючим, и она взорвалась, раскидывая ошмётки с острыми краями по всему телу, они впивались острыми краями и резали вены, резали всё, до чего могли прикаснуться.

Она подалась навстречу, он почувствовал, как хрупкие девичьи руки обвились вокруг шеи, округлые формы груди тесно прижались к его торсу, отчего захотелось разорвать на ней всю одежду и сжечь.

Громов подхватил её на руки, не отрываясь от жадно отвечающего на его поцелуи влажного рта Ромашовой, и повалил на диван.

Двое задышали в унисон, оторвавшись друг от друга. Большие карие глаза смотрели в его серые с мольбой, отчего частички атомов вокруг закружились с космической скоростью, а её желание можно было потрогать рукой, словно струны гитары, которые совершенно точно издали бы такой звук, какой ему был необходим.

И вмиг соединились губами снова, жадно поглощая друг друга, словно изголодавшиеся хищники. Словно и не было до этого ничего, преград, предрассудков, взаимной ненависти. И не было сомнений в том, что они хотели одного и того же. И уже довольно давно.

Этот миг принадлежал лишь им двоим.

Не отрываясь от таких желанных сладких губ Ромашовой, руки начали расстёгивать пуговицы на её рубашке, ладонь скользнула по плоскому, горячему животу вверх, пробираясь сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Легко отодвинув лифчик, пальцы нащупали верхушку груди, и он нежно, но крепко сжал сосок между пальцев.