Мой генерал

Он в прошлом был знаменитый жокей. У него есть роман про то, как лошадь приучили пугаться вспышки фонаря. И достаточно было выйти на скаковое поле с фонарем, чтобы лошадь поднималась на дыбы и сбрасывала жокея. У них на этом был целый бизнес построен.

– Красиво, – оценил Федор Тучков. – Но не слишком правдоподобно. Вряд ли кто-то тренировал лошадь специально, чтобы убить Вадима.

– Может быть, не Вадима! Но когда он сказал, что пойдет в милицию, от него решили избавиться именно таким способом!

Федор Тучков развернул леденец «Взлетный» и кинул себе за щеку.

– Способ убийства какой-то ненадежный, – высказался он, подумав. – Лошадь может сбросить, человек ушибется, и все дела. Это же не скачки с препятствиями! Они не скачут галопом, а медленно идут.

– Там же обрыв!

– Да ни при чем обрыв, – поморщившись, сказал Федор. – Даже с обрыва можно упасть и не получить никаких серьезных повреждений. Ему просто очень не повезло.

Марина подула на свой чай и проговорила, стараясь быть убедительной:

– Есть два очень странных обстоятельства. Первое. Вадим сказал, что знает что-то о трупе в пруду и собирается заявить в милицию. Второе. Вадим идет кататься на лошади, падает и разбивается. Это не может быть совпадением.

– Это может быть совпадением.

– Федор. Нет.

– Да.

Черт бы побрал этих загорелых полицейских капитанов в выцветших и потертых джинсах! Вечно они уверены, что умнее всех, и упрямы, как мулы!

– Вовсе необязательно, что человек умрет, если его сбросит лошадь. А раз в этом нельзя быть твердо уверенным, значит, это не убийство!

– Убийство.

– Мы толчем воду в ступе, – заявил Тучков Четвертый.

Марина с силой поставила кружку на полированный столик. Немного чаю даже выплеснулось наружу. Она быстро смахнула лужицу ладонью.

Он не заметил. Или сделал вид?

– Если тебе ничего не показалось и у Павлика есть пистолет, зачем ему тренировать лошадей, чтобы они сбрасывали седоков? Почему не выстрелить?"

"– Павлик не тренировал никаких лошадей!

– Тогда кто тренировал?

– Кто-то еще. Я пока не знаю.

– Если Павлик главный злодей, то, значит, есть еще второстепенный злодей?

– Злодейка, – объявила Марина уверенно. – Вадим сказал, что это «она». Что он «ее» узнал.

– Это она тренирует лошадей?

– Федор Федорович, мне надоела ваша глупая ирония.

– Ирония и жалость! – провозгласил Тучков Четвертый плаксиво, и Марина уставилась на него. Кажется, он чуть смутился. – Ты что? Это Хемингуэй. Забыла?

Здрасте-пожалуйста! До Хемингуэя добрались! Еще чуть-чуть, и выяснится, что он поклонник Кафки, на ночь почитывает Ричарда Баха, а в столе на работе у него припрятан Пауло Куэльо!

Эта задача математически некорректна!

Поклонник Кафки наклонился вперед и стал задумчиво чесать лодыжку. Чесал громко и со вкусом.