Мой генерал

– У тебя его вовсе нет, как у моих студентов! Две трети из них не могут себе представить, что если из бесконечной последовательности удалить бесконечное число членов, то она все равно будет равна бесконечности, а не нулю!

– Почему бесконечности? – удивился Федор. – Нулю.

Марина застонала:

– Да не нулю! Ну как тебе это объяснить! Дай мне бумагу и ручку! У тебя есть? Или ты писать не умеешь?

– Я умею. Не слишком хорошо, конечно, но умею.

– Смотри. Вот луч. Это бесконечное множество точек. Это нуль. Это точка А. Выбираем ее произвольно. Если нам нужно убрать бесконечное число точек…

Он смотрел за ее рукой и не слушал, она поняла это совершенно точно, когда мельком на него взглянула. Он просто смотрел на ее руку, которая проворно и как будто сама по себе рисовала на бумаге.

Она опомнилась:

– Прости, пожалуйста. Тебе это, наверное, совсем не интересно. Я просто увлеклась ни с того ни с сего. Наверное, мне на работу надо.

«Тебе надо ко мне в постель, – мрачно подумал Федор Тучков Четвертый. – И мне надо, чтобы ты хотела ко мне в постель».

Как это все некстати!

– Твоя задача математически некорректна, – заявил он. – Зря ты так стараешься.

Марина смотрела на него с первобытным изумлением, потом осторожно засмеялась и замолчала. Почему-то ей вдруг подумалось, что говорил он вовсе не о луче с точкой А.

Нужно быстро и аккуратно свернуть в тихое и безопасное место. Если такое еще осталось в непосредственной близости от Федора Тучкова.

– Давай представим себе, что Вадима кто-то убил. Давай просто попробуем.

– Попробуем, – согласился Федор Федорович, думая только о постели и о том, как ему теперь быть с профессоршей.

– Лошадь можно напугать или внезапно причинить ей боль, чтобы она взвилась на дыбы и сбросила седока, особенно если он не слишком умелый.

– Марина, мы стояли там. Никто не пугал лошадь и не причинял ей боль.

– Федор, то, что мы этого не видели, еще не означает, что этого не было.

Ого!.. Он даже засмеялся от удовольствия.

– К лошадям никто и близко не подходил.

– Не подходил у нас на глазах. А если до этого?

– Что значит до?

– Ну, вчера или накануне!

Тучков Четвертый встал и налил им еще по кружке чаю. Полез в какой-то шкафчик и вынул оттуда пузатую круглую бутылку.

– Мне больше не надо! – перепугалась Марина.

– Ну, конечно, – согласился он и налил – довольно много, на палец примерно. Эдик Акулевич всегда наливал ей именно столько вина, примерно на палец. Наверное, боялся, что она впадет в алкогольную зависимость и ее карьера пострадает.

Нельзя, нельзя так думать о старом друге! Он проверенный, близкий человек, и черт с ним, с геморроем и долькой чеснока в нагрудном кармане! То, что она так о нем думает, – предательство!

– Ты любишь Дика Фрэнсиса?

– Не знаю. А что?

– Он много писал про лошадей.