Мой босс по прозвищу Сатана

Сата́нов повернув голову говорит кому-то в сторону:

— Благодарю, умылся.

И входит в комнату.

Я не сдерживаю порыва, хотя надо было. Подскакиваю к нему. Мне обнять его нечем. Руки-то за спиной. Морщу лоб. Андрей Александрович мне ну никак не помогает. Стоит как статуя, хорошо хоть следов жизнедеятельности небесных созданий нет.

Как в кино не получается: ну так чтобы упасть в его объятия… Ну вот опять фантазируешь, Иванова. Нервно кусаю губы. И почему я решила, что он будет мне рад так же как я ему? Сейчас. Получается ведь я его обуза. Сам небось только выкрутился, если так, а тут ещё и меня выручать. Но так-то он мне должен…

Он поднимает левую бровь, выражение лица холодное.

И что это я в самом деле? Вот оно Сатано́вское обаяние. И на меня подействовало. Ну уж нет!

Гордо вскидываю подбородок.

Андрей Александрович пристально смотрит на меня и делает несколько шагов по направлению ко мне. Я отдаляюсь. Тёмно-синие, холодные глаза завораживают и я наталкиваюсь ягодицами о столешницу.

Сата́нов подходит вплотную так что я чувствую его огромное напряжение, и смотрит не отрываясь. Он не спеша снимает с левого запястья часы и кладёт их на стол.

— Глаза сделай меньше, Иванова. У нас с тобой ровно десять минут. Время пошло…

Глава 16

В двери проворачивается ключ, запирая нас.

— Вы это чего, Андрей Александрович? — растерянно произношу я, пока его взгляд чувственно чертит треугольник «глаза — губы» на моём лице.

Наворачиваются слёзы. Шмыгаю носом. Сата́нов аж в лице меняется.

— Иванова, не дури. У нас ровно десять минут для того, чтобы ты мне рассказала всё, что услышала наверху, — чётко отдаёт приказ мой босс.

Я аж икаю, но собираюсь и тихим голосом спрашиваю:

— Так вы не допрашивать меня пришли или обвинять?

— Мля, Иванова…"

"Сата́нов отдувается и нервно потирает переносицу, затем вновь воззирается на меня. Только теперь его взгляд остр и строг, так и хочется куда-то спрятаться. Но куда, если я прижата его сильным телом к столу, а руки сзади скованы наручниками.

— Нет, конечно, мы оба в этом деле по самые яйца. Говори всё, что услышала чётко, внятно, полно, — его острые скулы так и ходят под обросшей щетиной, решил отпустить бороду в отпуске, ему идёт.

Прикусываю нижнюю губу и краснею. В голове вдруг становится так пусто, а ещё тепло его тела. Сухое, надёжное. От него так и веет уверенностью. Даже если обстоятельства таковы, что лучший адвокат столицы сейчас стоит между моих ног и собирается допросить меня… с пристрастием. Воображение начинает рисовать его без рубашки…

— Иванова! — окрик Сата́нова надо было слышать, — мать твою, ты где? Я здесь, — его руки упираются о поверхность стола по обе стороны от меня, а горячее мятное дыхание на моём лице.

Сосредоточиться же невозможно от слова совсем.