Постучи в мою дверь

Я хочу жить, понимаешь? ХОЧУ! И… если… если ты посчитаешь меня обманщицей или еще кем-то, то просто позволь уйти. Дай какую-нибудь одежду, пару этих ваших монет и отпусти. Но не отдавай меня Миклошу.

Габор понимал ее страх. Понимал желание жить. Но неужели она не видит в нем своего защитника? Неужели сомневается в том, что он сможет ее уберечь. Что ему нужно сказать или сделать, чтобы она доверилась ему?!

Габор подошел к окну и закрыл проход в камине. Опасаясь, что может не сдержаться и наброситься на нее, он привалился к стене и скрестил руки на груди.

— Со временем ты узнаешь меня лучше. И поймешь, что я никому не позволяю брать то, что считаю своим.

Олеся бросила на него странный взгляд и отвернулась к камину. От волнения начала теребить кончики волос, наматывать их на пальцы и дергать. Эти движения заворожили Габора.

— В том коридоре была маленькая ниша с двумя глазкáми. Я услышала голоса и подошла послушать. А потом заглянула… Там был Миклош. И та служанка. Фиданка. Она служит твоей сестре. У них… кажется, у них связь. — Олеся резко повернулась к Габору. — Это было ужасно мерзко. Он заставил ее раздеться, а сам взял кнут и сказал, что обучит ее… как тебе понравиться.

Габор вздернул брови. Что за..?

— Она хочет за тебя замуж. Заключила какую-то сделку с Миклошем. Он поможет ей стать твоей женой. А взамен она должна избавить его от Маргит. От меня. Он приказал ей распускать обо мне разные ужасные сплетни. Будто… у меня на теле какие-то знаки. И что я рада нападению демонов и хотела уйти с ним. И даже… — Когда Олеся снова повернулась к нему, в ее глазах застыли боль и обида. — Чтобы она говорила, будто я хочу отдаться демону. Он надеется, что после этого люди решат сжечь меня.

Мра-а-азь! Проклятая хитрая мразь. Да он его размажет. Заставит харкать кровью. Эта тварь будет умолять о смерти. Каждый день и каждую минуту.

Габор оттолкнулся от стены и подошел к Олесе. Она обнимала себя и дрожала, как в ознобе. Наверное, нужно что-то сказать, как-то успокоить ее… Но когда речь шла о действительно важных вещах, ему плохо удавалось говорить. Гораздо лучше получалось действовать. Ни одно слово не могло заменить действие.

Он осторожно, почти невесомо коснулся волос Олеси. Провел ладонью по спутавшимся прядям. Кое-где к ним прилипли ниточки паутины.

Она вдруг тихо спросила:

— Ты победил демона?

В этом было что-то по-детски трогательное и нежное.

Он не смог сдержать улыбку:

— Это точно не твоя кровь?

— Нет. Но если ты хочешь, то можешь сегодня стать моим лекарем. И тщательно обследовать.

Олеся слабо улыбнулась и подняла на него глаза. Она смотрела снизу-вверх, и Габора странным образом заводила эта мягкая покорность.

— Зачем он проник в замок?

Габор сжал зубы. Она не должна знать об этом. Никто не должен.