Нет жалости во мне

Глаза маленькие, губы тонкие, носик чуточку кривоват, бюст всего лишь второго, если не первого размера, но во всем остальном – не придерешься. Роскошные волосы – чисто как в рекламе, гладкие, шелковистые. Лицо загорелое, кожа гладкая, нежная. А фигура... Одни только ножки чего стоили – длинные, в меру тонкие, самую малость согнутые в коленях, от чего походка обретала особый волнующий ритм.

Девушка была чем-то сильно расстроена. Глаза красные от слез, тушь на ресницах размазана, на лице тоска, но это ничуть не портило общее сногсшибательное впечатление о ней.

Она вышла из машины и шла, не разбирая перед собой дороги. Алику грозило столкновение с ней, он должен был отойти в сторонку. Но ему не хотелось сходить с ее пути. И если бы она в самый последний момент не выставила вперед руку, они бы могли стукнуться лбами. А так она всего лишь угодила в его объятия.

Алик засмеялся, пытаясь ее удержать. Она же вырвалась, подалась назад. Дико глядя на него, мотнула головой, отчего ее волосы рассыпались по плечам.

– Что вам от меня нужно? – в состоянии, близком к истерике, спросила она.

– Мне?! От тебя?! Сама налетела на меня, цыпочка, а я виноват!

– Во-первых, я не цыпочка... А во-вторых...

Ее нервный запал сгорел, но вместо взрывного шторма наступил тоскливо-слезный штиль.

– Вы... Вы здесь работаете? – дрожащим от расстройства голосом спросила она.

– А что такое? – На всякий случай Алик изобразил официально-сухую озабоченность.

Дескать, и рад был бы помочь, но извините...

– Понимаете, они сказали, что Тимофея уже нет в живых. Сказали, что его уже похоронили, – скороговоркой выдала она. – Но мне показалось, что они меня обманули, то есть это была злая шутка...

Алик не стал спрашивать, кто именно ее мог обмануть. Потому что это совершенно было не важно. Потому что правда, она из любых уст – правда.

– Тимофей? Рыбин?

– А вы его знаете? – потрясенно и вместе с тем в страхе ожидания спросила она.

– Ну да, земляк мой. Из Петрополя.

– Да, да, из Петрополя! Скажите, что с ним?

– Ничего, – скорбно вздохнул Алик.

– Ну вот! – обрадовалась блондинка. – А они говорили, что Тимофей покончил жизнь самоубийством! Значит, они меня обманывали!

– Ты меня не так поняла. Я сказал – ничего. Это значит, что ничего с ним, совсем ничего.

– Я вас не понимаю! – закрыв ладошкой раскрытый рот, в панике уставилась на него девушка.

– Ничего. Ничего Тимофей уже не чувствует. И ни до кого ему нет дела... Я очень сожалею.

Алик действительно сожалел. О том, что отправил Тимоху на тот свет. Сожалел, но не очень. Огрубела его душа в зоне, подернулась коркой льда. Да и блондинка очень хороша собой. Тем более Тимоха утверждал, что у Алика с ней ничего не получится. Хотелось бы разубедить его в этом.