Нет жалости во мне

– Правду тебе, Анжела, сказали, повесился Тимоха, – сокрушенно развел он руками.

– Откуда вы знаете, как меня зовут?

Она шарахнулась от него, как от сатаны, который нарочно привязался к ней, чтобы обмануть ее."

"– Я же говорю, Тимоха мой земляк. Царствие ему небесное. Даже больше скажу, я был последним, с кем он разговаривал в этой жизни. Мне срок выходил, я отвел его в сторонку, может, спрашиваю, весточку кому передать. А он мне – Анжела сама приедет. Жду ее, говорит, но, видимо, не дождусь. Люблю очень, говорит, жить без нее не могу... В смысле, без тебя...

Анжела исступленно махнула на него рукой. Не надо, не надо ничего говорить.

– Вы видели его мертвым? – стонущим от скорби голосом спросила она.

– Нет, не видел, – соврал Алик. – Я ушел, а он остался. А потом узнал, что его из петли вытащили...

– Вот видите, вытащили! Значит, он жив! – схватив его за руку, с безумным блеском в глазах воскликнула она.

– Труп из петли вытащили... А потом похоронили... Я точно знаю, что похоронили. Мы еще в столярке гроб для него делали, ну, чтобы как человека похоронить. Я даже на крышке гравировку сделал, ну типа, спи спокойно, брат.

– А как мне к нему на могилу попасть? – из-под руин последней надежды подавленно спросила девушка.

– А тебя туда не пустят. Да и могил там нет. Похоронят человека, а холмик с землей сровняют. Даже таблички не оставят...

Алик вкратце и без прикрас рассказал одну из арестантских баек о зоновском кладбище.

– Знаешь, это как в анекдоте, умерла так умерла... Ну, да, извини, какие тут, к черту, анекдоты? – спохватившись, махнул он рукой.

– Значит, его правда нет в живых? – всхлипнув, спросила она.

И заплакала, ладонями закрыв лицо.

– Говорю же, своими руками гроб делал... Ты не плачь, не надо.

Алик мягко провел рукой по ее плечу – и для того, чтобы утешить, и потому, что хотел ощутить приятную нежность ее кожи. Топик на ней легкомысленный – декольтированный, с открытыми плечами, вот он и не удержался. Шутка ли, целых три месяца не было бабы. А если забыть про Катьку, то и вовсе десять лет.

Но про Катьку забыть не удалось. В кармане куртки запиликал мобильник. Непривычное, кстати сказать, ощущение. Алик даже не сразу понял, что звонят ему.

Он вынул телефон из кармана, глянул на дисплей. «Катя». Нажать на клавишу с изображением трубки, и он будет на связи с женой. Но Алик нажал на сброс.

– Задолбал, – тихо буркнул себе под нос.

– Кто задолбал? – Анжела отвела руки от лица и подняла на него заплаканные глаза.

– Да начальник колонии, – с показной небрежностью, словно бы нехотя обронил он. – Счастливого пути пожелать хочет... У нас вообще классные отношения... Ты с ним говорила?

– С кем, с начальником колонии? Нет, не говорила. А что? – с шальной надеждой посмотрела на него девушка.

– Да нет, в общем-то, ничего.