Нет жалости во мне

Но, похоже, не так страшен был черт, как его намалевали. Воняло в камере осязаемо, но запах шел от сортира – видно, кто-то совсем недавно сходил на толчок. А в общем, здесь было терпимо. Шконки в два яруса, стол, две вмурованные в пол скамьи, пол под ногами чистый. И главное, здесь имелись свободные места. Это значило, что у Алика будет своя шконка, своя территория. И не так уж страшно, что это место будет у самой параши. Со временем будут освобождаться койки получше, глядишь, и до самого окна доберется. Если, конечно, его не опустят, что в здешних палестинах явление отнюдь не из ряда вон выходящее. Или, вернее, входящее...

– Совок лучше, чем Урна, да, Совок? – рассуждал на ходу кучерявый паренек с широким у лба и суженным у подбородка лицом. – Совок – мужского рода, а Урна – женского... Может, ты женского рода, Совок?

Большеглазый молчал. Впрочем, ответа от него и не требовалось. Все понимали, что этот разговор – всего лишь прелюдия к общению с новичками.

И действительно, кучерявый подошел к Алику, встал перед ним на широко расставленных ногах. Не вынимая рук из карманов спортивных брюк, снизу вверх качнулся на носках. На нем была летняя десантная тельняшка, на обнаженных плечах красовались зэковские татуировки, на одном – голова какого-то клыкастого зверя, то ли тигра, то ли какого-то фантастического оборотня, на другом – голова пирата с зажатым в зубах ятаганом.

– А ты какого рода, чувачок? – спросил он, пристально с жесткой насмешкой глядя на Алика.

– Мужского.

– Это по паспорту, а по духу?

– Скатку бросить можно? – Алик взглядом показал на свободное место у фанерной перегородки, за которым начинался толчок.

– А при чем здесь это?

– Руки заняты. А ты, я смотрю, человек уважаемый. Не будешь же ты мне штаны расстегивать.

– Это еще зачем?

– А чтобы дух свой мужской показать."

"– Ну, скатку можешь бросить, а показывать ничего не надо...

Кучерявый жестом дал понять, что Алик может занять свободную шконку. И переключился на здоровяка, который беспомощно переминался с ноги на ногу.

– Ну а ты кто такой?

– Человек, – густым голосом, но не очень уверенно сказал тот.

– А как зовут тебя, человек?

– Виктор Александрович.

– А попроще никак? – ухмыльнулся парень.

– Ну, можно просто Виктор.

– А еще проще?.. Я тебя Витьком звать буду, ладно?

– Не ладно! – набычился мужик. – Я, между прочим, человек уважаемый!

– Кем ты уважаемый?

– А всеми!

– Что, и даже мной?

– Ну, пока нет. А там видно будет. Сидеть мне здесь долго...

– И за что я буду тебя уважать? – в глумливом жесте раскинул руки кучерявый.

– Врач я. А у вас тут антисанитария, как бы чего не случилось.

– Врач?! Ну, врач – это, конечно, круто... А конкретно по какой части?

– По всякой, – уклончиво ответил Виктор.

– Э-э, так не бывает... Может, ты гинеколог, а?

– Проктолог.