Мне не стыдно

Настоящим тобой, а не тем, кого они сами создали. Мне же казалось — всё, что я знаю о себе, — фальшивка. Я с детства привыкла — я просто делаю то, что говорит мама. Я никогда не принимала решений, не задумывалась, нравится мне это или нет.

— Ромашка, если бы ты не задумывалась, то никогда не смогла бы закончить наш институт и стать хорошим специалистом. Ты вырвалась из плена материнских иллюзий. Ты — это ты. И я горжусь тобой.

Сергей хотел приободрить Риту, объяснить, что всё в прошлом и не стоит винить себя за чужие ошибки. Он хотел, чтобы она поняла — ей есть, чем гордиться. Она — Ромашка, сумевшая вырасти и расцвести в снегу.

Но не успел. Рита вдруг всхлипнула — и Мишин понял, что она плачет…

* * *Я не сказала ему главного. Но я и не смогла бы сказать.

А расплакалась, потому что подумала — ну почему он стал таким хорошим только сейчас?! Если бы он был таким тогда… Если бы не задирал меня, не пытался методично уничтожить, всё могло бы быть иначе.

Глупо жалеть о том, чего уже не вернёшь. Но я ведь говорила, что не очень умная. И совсем не вундеркинд.

Но я так редко плакала в последние годы… Наверное, это было необходимо. Как говорила мой французский психотерапевт: «Вам следует расслабиться».

Вот я и… расслабилась. Захныкала, уткнувшись в подушку, надеясь, что Мишин не услышит. Или наоборот?.. Не знаю.

Потом услышала, как он вздохнул, встал со своего места и сел рядом со мной. Погладил по волосам, по спине…

— Ромашка, не плачь.

Ладонь его была большой и очень тёплой, даже горячей. И я вдруг подумала, что мне хочется почувствовать её голой кожей.

Почему-то от этой мысли внутри всё сжалось и задрожало. Это было похоже на страх, только очень приятный страх.

— Иди, Серёж, я сейчас… успокоюсь.

— Вот и уйду, когда успокоишься. Ромашка… моя…

Мишин подхватил меня ладонями за талию, поднял и, перевернув к себе лицом, обнял. Погладил по щекам, стирая слёзы, коснулся большим пальцем нижней губы…

Я не поняла, как это случилось. Просто приоткрыла рот — а в следующую секунду почувствовала, что Сергей целует меня. И вспыхнула, словно спичка, от смущения и странной жажды, от желания ощутить больше…

Это было совсем не так, как тогда, на выпускном. Тогда было больно и обидно, а сейчас…

Сначала робко и осторожно, потом всё глубже и нежнее. На выпускном Мишин брал, а теперь отдавал. Отдавал мне свой трепет, свою нежность, и веру в то, что всё будет хорошо.

И только когда я начала отвечать, обняв его руками за шею и сильнее открывая рот, поцелуй изменился, наполнившись страстью. Сергей требовательно ласкал мои губы, чуть покусывая иx, и так прижимал меня к себе, чтo я не выдержала — застoнала.