Доверься мне

Я лишь на половину спускаюсь в подвал, когда резко разворачиваюсь и взбегаю обратно. Еще две попытки, прежде чем я наконец спускаюсь полностью. Я хватаюсь за горло, рука дрожит на перилах, пока я таращусь.

Я пялюсь на подвал.

Точнее, я пялюсь на блестящую, совершенно новую печь, которой на 110 процентов не было здесь сегодня утром.

ГЛАВА 29

НЕ ПРОВОЦИРУЙ СУМАСШЕДШУЮ ЛЕДИ

Я сижу на одном месте последние тридцать семь минут. Не то чтобы я считал или что-то в этом роде. Я не должен удивляться. Это норма в нашей семье, и так было всю мою жизнь.

Но все равно я постанываю, проводя двумя руками по волосам, прежде чем медленно провести ими по лицу.

— Мам, ну давай же, — умоляю я, развалившись на диване. — Давай уже пойдем.

— Я еще не закончила краситься, Картер! — кричит она в ответ.

— Тебе это не нужно. Твое лицо идеально, — я бы сказал ей, что она Бейонсе, если бы это ускорило процесс. Только я уже пробовал, это не сработало.

Опустившись на пол, я закидываю одну ногу на спинку дивана, а другой упираюсь в пол.

— Я не понимаю, почему ты не можешь быть готова, когда говоришь мне, что будешь готова.

Мама, как известно, всегда опаздывает. У Дженни тоже есть этот грешок, но мама достигла совершенно другого уровня. Папа обычно перекидывал ее через плечо и выносил из дома, именно поэтому я сказал ей, что концерт Дженни начинается на полчаса раньше реального времени. Маленькая ложь во спасение сильно помогает нам успевать повсюду, ради чего надо выходить из дома.

— А я не понимаю, почему ты все еще ждешь, что я буду готова, когда я говорю тебе, что буду готова! Ты уже должен знать меня достаточно хорошо.

Она просовывает голову в гостиную. Тушью накрашен только левый глаз, отчего он кажется в десять раз больше правого. Я корчу рожицу и прячу лицо. Она закатывает глаза и угрожает мне кулаком, но при этом роняет кисточку туши.

— Карма, — бормочу я, получая щелчок по лбу и подергивание за ухо. Я отмахиваюсь, но она, гогоча, бежит по коридору.

— Еще минута, — пропевает она.

Я вздыхаю, потому что не верю ей. Вытащив телефон, я делаю то, чего избегал последний час: открываю переписку с Оливией.

Я не получал от нее сообщений с обеда. А тогда в ее сообщении была огромная благодарность, тонна сердечек и счастливых эмодзи, фотография пустого контейнера из-под пасты, и фото, где она облизывает «Орео». Последнее теперь стоит на ее контакте.

Но ее рабочий день закончился в три, а я до сих пор не получил от нее никаких новостей. Мне безумно хочется узнать, нашла ли она подарки, которые я ей оставил.

Я кладу телефон на грудь и складываю руки за головой, скрещивая ноги в лодыжках. Если я должен проводить дни в ожидании женщин, можно устроиться и поудобнее.

Я распахиваю глаза, когда телефон начинает вибрировать.