Доверься мне

На экране светится фотография Оливии, облизывающей печенье, и я вскарабкиваюсь на диван.

— Привет, Олли, — я одариваю ее своей лучшей улыбкой, но она быстро превращается в хмурый взгляд когда я замечаю ее грустное выражение лица. — Что случилось? Дети тебя достали?

Где-то позади меня раздается грохот, и через три секунды в гостиную вбегает моя мама. Она запыхается, глаза выпучены. Она указывает на мой телефон и говорит: «Оливия? Это Оливия?» — затем она подпрыгивает, закрывая рот обеими руками.

Ей пятьдесят два, если кому-то интересно.

Я прижимаю телефон к груди.

— Серьезно? Лишь это вытащило твою задницу?"

"Она только улыбается, садится на пол, скрестив ноги, и смотрит на меня широкими, невинными глазами. Она невероятная и такая, такая любопытная.

— Нет, — говорит Оливия мне в грудь. Я отодвигаю телефон и вижу, что она потирает один глаз. — Ну, не совсем. Твои типичные анекдоты и все такое, — она взмахивает рукой, словно это не так важно, а затем вздыхает, зажав нижнюю губу между зубами, и смотрит на свои колени. — Картер. Нам нужно поговорить.

— Оу, — усмехаюсь я. — У кого-то неприятности, — я останавливаюсь, увидев ее невпечатленное выражение лица. — Это было глупо. Не знаю, почему я это сказал. Это я. Я в беде.

Мне повезло, что Оливия находит мою глупость привлекательной, так я хотя бы вижу, как подергивается ее рот, когда она пытается не улыбаться. Я считаю это победой, как и каждый раз, когда ей не удается разозлиться на меня. Но я хочу видеть полноценную улыбку, чувствовать, как она освещает меня, словно солнечный свет.

Поэтому я перестаю улыбаться и пытаюсь снова.

— Ты выглядишь великолепно. Так великолепно. Безупречно, правда, но ты всегда такая, — я приглаживаю волосы, а затем упираюсь подбородком в костяшки пальцев. — Ты сделала что-то новое с волосами? Тебе идет. Ты лучшая девушка из всех девушек, которые у меня когда-либо были. Моя любимая.

Эти карие глаза опасно сужаются, прежде чем Оливия громко начинает смеяться. Мама от неожиданности подпрыгивает и радостно похлопывает в ладоши. Я тянусь к ней ногой, пытаясь оттолкнуть ее. Не получается, она слишком любопытна.

— Я единственная девушка, которая у тебя когда-либо была, — сквозь смех бормочет Оливия.

— Точно. — Очаровательная улыбка? Есть. — Потому что ты моя любимая.

Одна из моих любимых ее черт — это ее закатывание глаз, потому что я люблю ее нахальство, ее напористость. Оливия прилагает чертовски много усилий, чтобы держать сверхчувствительную часть себя спрятанной от мира, но я ее вижу.

— Почему в моем доме так тепло? — наконец спрашивает она, покусывая пухлую нижнюю губу.

Я провожу ладонью по своей гордой, надутой груди.

— Понятия не имею, о чем ты.

Она моргает.

— Картер, ты купил мне печь.