Доверься мне

 — Ты останешься со мной.

— Мне нужно идти на работу, Картер.

Длинные пальцы скользят по моему животу, прокладывая путь между бедер.

— У тебя жар. Ты берешь больничный.

Я поворачиваюсь в его объятиях и целую его сонное лицо, его глаза с темными ресницами все еще закрыты.

— Прости. Продолжай спать. Я оставлю запасной ключ на кухне.

— Можно мне съесть еще кексов?

— Ты собираешься съесть их все?

Он вздыхает. Это отчаянный, но довольный вздох, будто он рад, что я знаю его достаточно хорошо, чтобы задать этот вопрос.

— Да. Мы можем испечь больше в эти выходные, во все три дня, что ты пробудешь со мной.

Я думаю, что Картер уже спит, когда через полчаса я собираюсь выходить, поэтому не утруждаю себя прощанием. Это ошибка — он кричит мое имя с кровати, когда я открываю входную дверь.

Я прислоняюсь к двери спальни.

— Вы звали меня, сэр?

Он вытягивает руки вперед и манит меня рукой.

— Нужны обнимашки и целовашки.

Когда он обнимает меня, он делает это так же крепко, как и всегда. Картер целует меня так горячо, что у меня поднимается температура тела, я подумываю о том, чтобы все-таки взять больничный. Но потом он отпускает меня, разворачивает и шлепает по заднице.

— Хорошего дня, тыковка, — он заворачивается в идеальный буррито, бормоча себе под нос что-то о размере моей кровати и бесчеловечной температуре в моем доме."

"Мой день становится еще лучше, когда в полдень меня ждет водитель лимузина, что подвозил меня домой с помолвки Кары и Эммета в прошлые выходные. В руках у него пакет с чем-то, что очень вкусно пахнет. Внутри — контейнер для еды, наполненный карбонарой с беконом из дорогого итальянского ресторана, и кусочек шоколадного чизкейка с «Орео» на нем.

Когда я прихожу с работы домой, там стоит другой запах. Знаю, это звучит странно, но это так. Может, это Картер здесь побывал, а может, это я сошла с ума. В любом случае, я улыбаюсь, снимая пальто, и направляюсь на кухню.

Я останавливаюсь в дверях, разглядывая яркую картину на барной стойке. Розовые, оранжевые и желтые тюльпаны в стеклянной вазе. И записка, лежащая рядом с ними, от которой в животе будто что-то подпрыгивает.

Красивые и яркие, прямо как ты.

С нетерпением жду этих выходных, чтобы просыпаться рядом с тобой.

Ты мне очень нравишься,

Картер

Я машу руками у лица, пытаясь разогнать жар, приливающий к нему прямо сейчас. Когда это не срабатывает, блин, я уже вся вымокла насквозь, я расстегиваю молнию на свитере и закидываю его в спальню. Но мне все еще жарко, поэтому я стягиваю леггинсы на бедра и…

Почему мне жарко?

Я подползаю к термостату, словно боясь взглянуть на него. Отчасти так и есть.

Семьдесят два17. Здесь семьдесят, блять, два градуса. Довольно резкий контраст с холодным воздухом, который был тут последние несколько дней.