Доверься мне

— Картер…

— Да, — мотает он головой, стоя на коленях на кровати, разламывает один кекс на части. — Ты права. Делиться — значит заботиться, — он запихивает кусочек в рот прежде, чем я успеваю возразить, а затем ложится на спину, свесив ноги через край. — Твоя кровать слишком мала для меня.

— Она мне в самый раз.

— Это потому, что ты маленького роста.

— А ты размером с монстра.

Он смотрит на свое достоинство, поигрывает бедрами, от чего мои любимые мышцы на его теле приходят в движение.

— Слышишь, здоровяк? Мы размером с монстра.

Я мотаю головой.

— Во что, черт возьми, я ввязалась?

Он смеется.

— Твои дети доставили тебе еще какие-нибудь неприятности кроме того, что было в понедельник?

Надувшись, я прижимаюсь к его боку.

— Один из моих учеников назвал меня зайчиком с шайбой.

— Конечно, а потом ты поставила его на место. Я знал, что ты сможешь постоять за себя, — его пальцы медленно проводят вверх-вниз по моему позвоночнику. — Все остальное прошло нормально? Эм говорил что-то о том, что твой брат недоволен.

— Все в порядке, — я кладу ладонь на его живот, чувствуя, как под обжигающей поверхностью его кожи пульсируют мышцы.

— Олли. Будь честной со мной. Пожалуйста.

Вздохнув, я наклоняю голову, встречаясь с его взглядом.

— Сначала он был недоволен. Он хотел, чтобы я перестала с тобой встречаться, — его тело напрягается. — Но я объяснила ему. И он был… Теперь все в порядке.

— Правда?

Я прижимаюсь губами к его ключице и киваю.

— Он хочет, чтобы я была счастлива.

— И ты? Счастлива?

Мои щеки болят от улыбки, которой я его одариваю.

— А ты что думаешь?

Его улыбка расплывается по всему лицу, когда он рукой проводит по моей челюсти, приближая наши губы.

— Думаю, я люблю твою улыбку больше всего на свете.

Картер переворачивается на бок и щелкает выключателем на лампе, а затем притягивает меня к себе, укрывая нас одеялами. Он прав: мне не нужны многочисленные слои одежды, чтобы согреться. Мне нужен только он и огонь желания, что разгорается в области живота, когда он рядом.

Его губы касаются моей шеи, уха, щеки, когда он тихо напевает те же слова, что и в декабре, когда он обнимал меня и кружил на переполненном танцполе.

— Мне так повезло, что я тот мужчина, что засыпает рядом с тобой, Олли, — зарывшись лицом в мою шею, Картер издает тихий, счастливый звук. — Спокойной ночи, тыковка. Ты мне нравишься.

— И ты мне, Картер.

Сейчас только семь утра, а мой четверг уже кажется таким же фантастически потрясающим, как и ночь среды, потому что тело Картера все еще обвивается вокруг моего.

— Нет, — рычит он хрипло на мою попытку выскользнуть из его объятий, когда срабатывает будильник. Он обхватывает мою шею, притягивая меня обратно к себе, и закидывает на меня ногу, из его груди раздается тихий удовлетворенный гул.