Мистика

   Пока она ходила в дом-из дома, я сама  присела  на табурет – резко ослабели ноги,  сжалось все внутри от непонятного страха, мурахами  разбежавшегося по коже.  Хотя чего мне было бояться?  А я боялась… неконтролируемо, неподотчетно, непонятно.

    На форматном листе бумаги мой Ванечка был, как живой – в своем комбинезоне, майорских погонах, сапогах, при пистолете и со шлемофоном в руке.   И все же немного не такой, как я помнила.   Внимательнее присмотревшись, я поняла, в чем дело.  И сразу  же расслабилась -  и всеми своими мурахами  и, казалось, самой душой, потому что ей  он не улыбался  так,  как мне.  Даже той немного насмешливой улыбки от порога, которая была для меня, здесь я не отметила.  Но уставший…, какой же он уставший!  Грязный, не выспавшийся… со  скорбными носогубными складочками,  морщинками на лбу –  вымученный дорогой и ответственностью, вымотанный вусмерть мужик, которому  хотелось всего лишь вымыться, блин!   Всего лишь!

   Из-за  набежавших слез не было  видно не то, что рисунка, а и белого света.   Скрутило, перетянуло все  внутри уже не страхом, а пронзительной жалостью и страшным ощущением  вины – не дала  выспаться, отдохнуть… выжала досуха, до донышка выпила - последних сил лишила.  А что, если из-за этого…?  А  еще руки его…

   Баба Маня гладила меня по спине:

-  Ох и вляпалась же ты, Алена…

   Приближался вечер, и близилось первое по списку, намеченное мною мероприятие.  Список этот был составлен в уме  во время того эпического ожидания на табурете – под комариный писк в безлунной темноте  под летними звездами.  И не было в моем плане ни капли этой самой звездной романтики, а один только голый прагматизм.

   Запланированных мероприятий было несколько, но начать я решила  с  самого реального  на  сегодня - пойти в Черный лес.   На одну ночь всего.   Командир группы поисковиков Степан Григорьевич    просто обязан был знать  абсолютно все о  боевых действиях, проходивших в войну в этих  местах.  В них участвовали и танкисты.  Может, так  у меня выйдет получить нужные сведения, не делая запрос в  центральный архив Минобороны  или в Федеральную архивную службу.   Это тоже было в планах, но уже потом.  А сейчас  нужно было спешить – поисковики могли уйти, закончив свои дела.

   Такой  запрос, но только о конкретном человеке -  майоре Дружанине Иване Георгиевиче, делала в свое время Мария Львовна.  Делала письменно – тогда еще  не было  специальных сайтов.  Так что и официальный ответ прибыл в бумажном виде, заверенный и проштампованный – я видела его.   Там говорилось, что  этот человек пропал без вести, предположительно – сгорел в подбитом танке  во время наступления  29 числа  месяца июня 1944 года под  селом Длинное.   Ко мне он приходил  четырнадцатого.