Вершина мира

Японский городовой! Где же моё чутьё было?!! Привык всех побеждать, самонадеянный баран… Так, успокойся, соберись…

Дыхание делается коротким и частым, а сердце того и гляди выскочит наружу. Спокойно… спокойно… спокойно…

— Пошёл, — тускло и холодно говорит Паша Цвет и поднимает руку с пистолетом.

18. От разногласий сердцу грустно

Не понял… Топор тоже вытягивает руку с пистолетом и, шагая вперёд, отодвигает меня в сторону. Всё происходит, как в замедленном фильме. Цвет и двое его подручных встают в линию, направляя оружие в сторону стола. Я замечаю их глаза, будто выхваченные крупным планом. Сосредоточенные и лишённые эмоций.

Хмурые лица, сдвинутые брови. Киборги, машины для убийства. Зато с противоположной стороны эмоции бьют через край. Распаренные патриции, как дельфины, медленно выныривают из-за стола, расплёскивая пиво, точно морские волны.

«Теперь расплачиваться поздно, Посмотри на эти звёзды, посмотри на это небоВзглядом, б**дь, тверёзым, Посмотри на это море — видишь это всё в последний раз»…

Звуки песни в моей голове растягиваются так же, как и вся окружающая действительность и теряют всю игривость, превращаясь в обвинительный приговор. И в этот момент раздаётся первый выстрел.

Из ствола, как из сопла ракеты «Восток» вырывается огонь, очищающий и разящий. Вмиг пространство и время сжимаются и из желейной растянутости возвращаются в привычное состояние. За первым выстрелом следует второй, третий, четвёртый, а потом ещё, ещё и ещё. Три ТТ работают как «Катюши», посылая разящее пламя в живые человеческие тела.

Простыни окрашиваются алым цветом и на глазах превращаются из белых флагов перемирия в красные знамёна вечной борьбы. При каждом попадании они взрываются маленькой вспышкой брызг, ошмётками человеческой плоти и кровавыми фонтанчиками возмездия.

«Веди, Будённый, нас смелее в бой! Пусть гром гремит! Пускай пожар кругом! Пожар кругом!» — Вот что надо петь, а не «кончай её Сэмен». Ну, да ладно.

Вой и грохот смолкают, и поверженные растерзанные трупы уплывают в Тартар по кровавой реке Стикс. Образно говоря. На самом деле, они просто сползают под деревянный стол забрызганный кровью и кусочками их же мозгов.

Но не все из присутствующих оказываются сражёнными свинцовым дождём. Трое из них с совершенно ошалевшими лицами остаются нетронутыми. Это Пеша Богданович, Парашютист и ещё один чел, которого я не знаю.

Цвет берёт кожаную папку, лежащую на столе, взбирается на этот стол и сбросив ногой остатки пиршества, прямо по столу подходит перепуганным и похожим на привидения, забрызганные красной краской, троим выжившим счастливчикам.

— Парашютист, — очень спокойно говорит Цвет присаживаясь на корточки на краю стола и раскрывая папку. — Посмотри вот на эти бумаги. И вы тоже.