Вершина мира

Он, как ни в чём не бывало, делает приглашающий жест рукой. Мол, давайте, пацаны, не стесняйтесь, подтягивайтесь.

Всем им неимоверно трудно сосредоточиться после произошедшего, но они пытаются выглядеть крутыми ребятами и крепкими орешками.

— Ты же хотел посмотреть доказательства, Сергач, — продолжает Цвет, — ну так смотри. Вот показания агента Бузони Пеши Богдановича. Вот протокол допроса и личная подпись. А вот донесение о сходняке. Вот ещё тоже интересный документик. А вот тут целая пачка таких.

— Это-это-это… — часто повторяет Сергач. — Это фальшак… Кидняк… Подстава… Ты сам слепил…

Сергач делает знак и Топор прерывает некачественную шипящую запись Розенбаума и вставляет в магнитофон другую кассету. Комната наполняется голосом Пеши Богдановича. Здесь к качеству не придерёшься. Поэтому все присутствующие прекрасно слышат, как Сергач сдаёт своих корешей, собирающихся ограбить магазин.

— Нет! — кричит он. — Это не то. Я специально пургу гнал, левак сливал! Вы чё! Волки позорные! Да я! Да вы!

И всё в том же духе. Впрочем, продолжается это не долго. Не обращая внимания на слова и вопли Сергача, Цвет снова поднимает руку с зажатым в ней пистолетом, и нажимает на спусковой крючок.

— Парашютист, — говорит он, — ты видел, он крыса. Стучал легашам. Да ещё на меня наезжать пытался. Пидор. Так что я в своём праве. Да?

— Конечно, Цвет, — кивает тот. — Как скажешь.

— Хорошо, — он тоже кивает. — Вот эти остальные под тебя копали. Так что будешь должен. Ладно, шучу, от тебя дождёшься. Продолжай спокойно работать. Мне твоего не надо, я не беспредельщик. У нас с тобой всё ровно. Так ведь?

— Огонёк, ну а ты, — поворачивается Паша ко второму уцелевшему, — теперь подо мной. Завтра утром со своими пацанами, не всеми, конечно, чтоб был в «Кавказской кухне». И поскольку Жид тоже нас оставил, отдаю его территорию тебе.

— Погоди, чё-то я не… — начинает было Парашютист, но встретившись взглядом с Цветом, вмиг затухает.

— И вот ещё что, — добавляет Паша Цвет и показывает на меня пальцем. — Если кто на этого пацанчика наедет, будет лично со мной разбираться. Всем скажите.

Огонёк и Парашютист идут одеваться, а топор заносит канистру и щедро поливает всё бензином. Из бани он выходит последним, когда огонь уже во всю пылает. Как терминатор в небезызвестном фильме он выходит из пламени и идёт в дом. А мы с Цветом двигаем к его «Волге». За рулём сидит тот бритый чувак, что открывал ворота.

Пеша Богданович всё. Можно вздохнуть полной грудью. Почти. Надо ещё разобраться с брачным аферистом Суходоевым.

— Мы, кажется, помещение нормальное нашли, — сообщаю я Цвету, когда мы возвращаемся в город.

— А старое чем плохо?

— Во-первых, оно по размеру не подходит. Ведь нам нужно хотя бы два зала.