Мертвый сезон

Все эти детали Глеб отметил про себя мимоходом; профессиональные качества господина Семирядного его не интересовали, а со всем остальным, судя по его виду, проблем не предвиделось. Поэтому Сиверов решил не темнить и не ходить вокруг да около, а сразу напустил на себя суровый вид и, едва успев поздороваться, заявил, что хочет переговорить с корреспондентом газеты Оловянниковым по важному делу.

Руки Семирядного суетливо пробежали по столу, а потом сцепились в замок, легли на лакированное дерево и успокоились, похожие на двух больших пауков, которые сошлись в смертельной схватке, окончившейся вничью. Ладони у главного редактора были большие, костлявые, с длинными пальцами, фаланги которых поросли черным волосом, и это только усиливало их сходство с двумя крупными насекомыми.

– С Оловянниковым? – переспросил он, будто не расслышав, и смущенно кашлянул в кулак. – Но, простите... Вы разве не знаете?

Глеб знал; ему сообщили эту новость по телефону полчаса назад, но он хотел услышать ее из уст господина Семирядного.

– Не знаю чего? – сурово спросил он, стараясь не смотреть на свое отражение в висевшем на стене зеркале: с крашеными волосами и накладными рыжими усиками он здорово напоминал себе поп-звезду районного или, в лучшем случае, областного масштаба.

– Но Оловянникова... Понимаете, его нет. Он... он умер.

– Что значит "умер"? – нахмурился Глеб.

– Убит, – неохотно выговорил Семирядный. – Такая ужасная история, представьте... Сегодня похороны, в два часа...

– Как так "убит"? – удивился Глеб. – Как это произошло?

– Ограбление, – вздохнул Семирядный. – Ворвались в квартиру, ударили по голове... А у него, у Игоря, и брать-то было нечего. Компьютер унесли, магнитофон... У него даже телевизора не было, он его не признавал.

– Компьютер и магнитофон... – задумчиво повторил Глеб. – Сидел, наверное, работал, позвонили в дверь, он и открыл... Может, знакомый позвонил?

Семирядный вздрогнул и переменился в лице. Не будь у Глеба так погано на душе, он непременно засмеялся бы, глядя, как корчится этот тип. Все было понятно; собственно, надобность в дальнейшем разговоре уже отпала. Семирядный явно не ожидал, что ему будут задавать вопросы на эту тему, да еще в таком тоне. Это говорило о многом, но Глебу хотелось полной ясности, и он спросил:

– Так вы не в курсе, кто мог позвонить ему в дверь? Кто-то, кого он хорошо знал и кому доверял... А?

– Я не понимаю... – начал Семирядный. Потом он взял себя в руки. Глеб видел, чего ему это стоило, – и довольно агрессивно осведомился: – А по какому, собственно, праву вы меня допрашиваете? Вы кто?

– Да не допрашиваю я вас, – сказал Сиверов, сбавив тон. – Что вы, ей-богу? Просто я сбит с толку и, признаться, огорчен. Он был очень хороший журналист, и у меня к нему было дело...